Зпрр с аутичными чертами лечение

Задержка психоречевого развития у ребёнка: причины, прогнозы и методы лечения

Зпрр с аутичными чертами лечение

Задержка психоречевого развития – это следствие отклонений в формировании головного мозга и центральной нервной системы. Причин этого нарушения много, а методов лечения – ещё больше. Неврологи утверждают: это состояние можно исправить, самое главное – начать коррекцию как можно раньше.

Как определить ЗПРР у ребёнка, что делать при подозрении на заболевание и каковы прогнозы этого состояния, «Лабиринт 42» узнал у Екатериной Черкаевой, детского невролога, специалиста по Томатис-терапии и микрополяризации, учредителя медицинского центра для детей с неврологическими заболеваниями «КузбассНейро»,  «Кемеровчанки года» за внедрение новой методики нейрореабилитации в Кемеровской области.

«Особенности в поведении ребёнка можно отметить уже в полтора года»

– Задержку психоречевого развития (ЗПРР) официально должны определять члены психолого-медико-педагогической комиссии. Обычно там присутствуют невролог, логопед, психиатр, психолог. Официально поставить такой диагноз раньше 3-5 лет сложно.

Но коррекцию можно и нужно начинать как можно раньше. По моему опыту, уже в полтора года можно отметить особенности в поведении ребёнка, в его реакциях на окружение, игровой детальности, тонкостях его восприятия мира.

Конечно, на такого ребёнка нужно обратить внимание и предпринять меры.

Невролог может определить риск задержки психического развития у ребёнка. А следующие специалисты, которые будут наблюдать маленького пациента, уже обратят более пристальное внимание на особенности в развитии малыша.

Чтобы ответить на вопрос, врождённое заболевание или оно может появиться позже, нужно понимать причины задержки психики.

Причин очень много: это могут быть соматические заболевания, например, гипотиреоз, почечная недостаточность, частые пневмонии. Такие дети подолгу и часто лечатся в больницах. Эти заболевания задерживают созревание и развитие центральной нервной системы, а это может приводить к задержке речи и многим другим проблемам.

Также причины могут быть психогенного генеза, это может быть обусловлено неблагоприятными условиями существования: недостаточность общения со взрослыми и сверстниками, безнадзорность.

Иногда ЗПРР обусловлено негрубым поражением головного мозга или генетическими факторами. Например, родители рассказывают, что папа ребёнка тоже заговорил только в пятилетнем возрасте, и это никак не повлияло на него в дальнейшем.

Что касается изменений в мозге: это могут быть кальцинаты, расширение боковых желудочков.

Ещё причины ЗПРР – нарушение слуха или зрения с самого рождения. Если есть такие проблемы, родителям стоит заранее побеспокоиться о последствиях и начать коррекцию.

Родители редко жалуются на задержку психики ребёнка. В основном приходят с жалобами на задержку речи. Но мы должны понимать, что эти вещи взаимосвязаны.

«Отличить задержку психоречевого развития от умственной отсталости сложно»

– У таких детей есть проблемы с вниманием и концентрацией. Их сложно обучить чему-то новому. Игровая деятельность достаточно прерывистая и непостоянная.

Они «прыгают» от одного дела к другому, не знают, за что взяться, абсолютно не могут заниматься долго чем-то одним. Любые посторонние стимулы моментально отвлекают ребёнка, переключают его внимание.

Такой ребёнок быстро утомляется при напряжённой деятельности, сразу становится гиперактивным, или его внимание улетучивается.

Память у детей с ЗПРР может быть избирательна. Родители часто рассказывают: что-то их ребёнок запоминает хорошо, а что-то совсем не может задержать в памяти.

Такие дети лучше воспринимают зрительную информацию, чем слуховую. Им тяжело с первого раза выполнить какую-либо команду или сложную инструкцию. Первую часть инструкции он может запомнить, а вторую уже нет. Зрительные пособия дети с задержкой психоречевого развития воспринимают лучше.

У них есть проблемы с эмоционально-волевой сферой, они не могут заставить себя что-то сделать, негативно реагируют на отказы, любят манипулировать родителями. Им не хочется делать какое-то задание, и в ход идут слёзы и истерики. Это довольно частое явление при задержке психики.

Проявления зависят от возраста ребёнка. С 2 до 3 лет свои показатели, с 3 до 5 – свои. Невролог или дефектолог должен смотреть за состоянием конкретного ребёнка и оценивать его со своей профессиональной точки зрения.

У таких ребят бывают проблемы с моторикой, многие не умеют кататься на велосипеде, например, так как не могут скоординировать тело. Одно из проявлений моторной неловкости: неумение прыгать на двух ногах.

Также детям с ЗПРР свойственна некая инфантильность.

Отличить ЗПРР и умственную отсталость достаточно сложно, особенно в маленьком возрасте. До пяти лет различия почти не выявить, поэтому всем ставят, как правило, задержку психики.

У детей с умственной отсталостью нарушены почти все сферы одновременно. Они тяжело поддаются коррекционной работе, им сложнее усваивать информацию.

Ребёнок с ЗПРР может плохо говорить и иметь плохую концентрацию, но при этом у него может быть хороший мыслительный процесс.

«Нарушения при ЗПРР обратимы»

– Все нарушения эмоционально-волевой сферы: проблемы с памятью, концентрацией, восприятием, вниманием, мышлением, саморегуляцией, неустойчивостью эмоций  – это всё обратимые изменения, которые нужно корректировать до школы.

Если вы видите, что ребёнку трудно даётся обучение, не ждите чуда, а действуйте. Многие родители думают, что всё «пройдёт само», и ребёнок всему научится постепенно. Но важно вовремя заметить проблему и начать её корректировать.

Лучше перестраховаться и сводить малыша к нейропсихологу на диагностику. Сейчас это доступно. Специалист проверит, как ребёнок выполняет упражнения на мышление, внимание.

И тогда уже можно будет делать какие-то выводы относительно состояния ребёнка.

Стандартно при ЗПРР занимаются с дефектологом, психологом, логопедом, так как речевые проблемы никуда не денутся. Обязательно нужно периодическое наблюдение у невролога. Но невролог не является основным специалистом при этом заболевании.

В основе коррекции здесь, на мой взгляд, должна лежать педагогическая программа, по которой нужно заниматься от 3 до 5 раз в неделю, в зависимости от нарушений.

К неврологу же я рекомендую ходить раз в три месяца на интенсивные курсы восстановительного лечения, которые могут включать и медикаментозное лечение, и массажи, и микрополяризацию, и магнитотерапию, и Томатис-терапию. Подход к лечению зависит от невролога.

«В школьном возрасте поздно начинать коррекцию»

– Исход задержки психики возможен положительный, без последствий для ребёнка, если всё сделать грамотно, интенсивно и, главное, до школы. В идеале – восстановить всё до 4-5 лет. Конечно, многое зависит от причины ЗПРР.

Например, при органическом поражении головного мозга всё не так просто. Если проблемы с гиперопекой, и родители сами делают ребёнка безвольным и эгоцентричным, то нужно больше заниматься с психологом, в том числе семейным.

На исход задержки психики влияет много факторов: от ответственности родителей и серьёзности нарушений до возраста ребёнка.

Когда ребёнка впервые приводят к неврологу в 8 лет, и у него явно серьёзные проблемы, он не справляется со школьной программой, это плохо. В таком возрасте поздно начинать коррекцию.

То есть её, конечно, можно и нужно начинать, но прогнозы по такому ребёнку будут не очень хорошие, и последствия для его дальнейшей жизни останутся довольно серьёзные.

Я могу понять некоторых родителей, которые ждут, когда ребёнок подрастёт, и некоторые симптомы исчезнут сами по себе. Такое бывает, кажется, что ребёнок растёт, взрослеет, у него становится лучше со вниманием и концентрацией.

Но при ЗПРР это не полноценно восстанавливается, и в школе ребёнку будет сложно, а время окажется упущено. Сейчас вся информация есть в интернете, родители могут почитать, изучить всё.

Есть сомнения – обращайтесь к неврологу, дефектологу или сразу нескольким специалистам.

«При грамотном лечении у ребёнка не остаётся последствий, которые будут мешать в дальнейшей жизни»

– Стандартные методы коррекции задержки психоречевого развития – это медикаментозное лечение, электрофорез на шею, массаж шейно-воротниковой зоны. Логопеды могут начать коррекцию по своему направлению с пятилетнего возраста.

У каждого невролога своя схема лечения одного и того же ребёнка. Есть родители, которые ходят сразу к нескольким неврологам. Всё зависит от опыта специалиста, его восприятия ребёнка, знаний.

Лично я считаю, что сегодня применять только медикаментозное лечение – неэффективно. Задержек психики и речи стало очень много среди детей, и всем назначают одни и те же ноотропы, которые можно пропивать бесконечно. Основой должно стать педагогическое воздействие. Только на лекарствах далеко не уехать.

Назначение современных методов зависит от симптомов болезни у ребёнка. Тем, у кого есть серьёзные проблемы со слуховой концентрацией, подходит Томатис-терапия, которая направлена на тренировку как раз этого навыка.

Магнитотерапия головного мозга обычно используется для седации ребёнка, чтобы он стал более спокоен, усидчив и концентрирован. Подходит не каждому маленькому пациенту. А занятия с дефектологом, логопедом и психологом подойдут абсолютно всем.

Если правильно организовать коррекционную работу с ребёнком, будет сильная положительная динамика. С взрослением ребёнка, после диагностики мы уже не находим у него изменений, которые будут мешать в дальнейшей жизни.

Источник: https://labirint42.ru/novosti/v-regione/zaderzhka-psixorechevogo-razvitiya-u-rebyonka-prichiny-prognozy-i-metody-lecheniya.htm1

Задержка психоречевого развития (ЗПРР). Лечение ЗПРР у детей

Зпрр с аутичными чертами лечение

Задержка психоречевого развития (ЗПРР) – это группа расстройств, которые объединены по клиническим симптомам отставания развития речи и психики.

Сюда относятся расстройства экспрессивной и рецептивной речи, неуточненные диагнозы, а также смешанные специфические расстройства в области психологического развития человека (специфические расстройства развития речи, школьных навыков, двигательных функций без преобладания одного из симптомов для возможности поставить точный диагноз).

Они обычно связаны с нетипичной работой центральной нервной системы, что в итоге приводит к изменениям темпов всего психического развития и затрагивает следующие компоненты:

  • память;
  • внимание;
  • мышление;
  • речь;
  • эмоционально-волевую сферу;
  • поведение.

Задержка психоречевого развития не является синонимом умственной отсталости ребенка. Ключевое различие в том, что ЗПРР поддается коррекции и компенсации, в то время как умственная отсталость не исправляется. Сложности могут возникнуть, если не своевременно обратиться к специалисту, т.к. проблемы с речью и когнитивный дефицит имеют стойкую динамику к увеличению.

Синдром ЗПРР определяется врачом (психиатром, неврологом) на основании присутствующих симптомов. После определения вида психоречевой задержки разрабатывается индивидуальный план коррекции, а также возможное направление в специализированный детский сад, школу или группу развития (если речь идет об учреждении комбинированного типа).

Причины ЗПРР

ЗПРР возникает вследствие органического поражения мозговых структур и различных расстройств нервной системы. Факторы, провоцирующие задержку психоречевого развития:

  • генетические заболевания, связанные с нарушениями подкорки головного мозга;
  • инфекционные заболевания и недостаток кислорода во время беременности;
  • проблемные роды (травмы, обвитие пуповиной, стремительные или преждевременные роды, гипоксия);
  • нарушение обмена веществ в ЦНС;
  • органические поражения мозга (скопление жидкости, высокое внутричерепное давление, опухоли);
  • патологии психиатрического спектра, включая эпилепсию;
  • тяжелые инфекционные заболевания в раннем возрасте.

Кроме органических причин важную роль играют и психологические факторы. Психические травмы и неправильное воспитание (гиперопека, жестокое обращение, недостаточный уход и внимание) могут приводить к задержке развития или полному исчезновению речи (мутизму, речевому негативизму).

Симптомы ЗПРР

Диагностировать нарушение психоречевого развития можно уже с 2-3-летнего возраста, при этом точный диагноз ставится в 3-5 лет, когда нарушения проявляются наиболее всего. Такие возрастные нормы связаны с тем, что к данному возрасту отсутствие внутренней речи начинает отражаться на психическом развитии ребенка и развитии мышления, понимании абстрактных понятий.

До двух лет врачи прежде всего обращают внимание на моторное развитие (крупную и мелкую моторику) и на развитие речи. При темповом отставании возможны диагнозы: ЗРР, задержка моторного развития.

А при наличии таких симптомов, как узкий набор эмоциональных проявлений, быстрая утомляемость, агрессивность и пр. врачи могут зафиксировать синдром ЗПРР с 2 лет. С этого же возраста может быть поставлен и точный диагноз, который и вызывает ЗПРР.

Кроме непосредственной задержки речевого развития у детей с ЗПРР наблюдаются такие сопутствующие признаки, как гиперактивность, агрессивность или бедность эмоционального реагирования, а также затруднения социальных контактов, связанные как с поведенческими, так и с речевыми трудностями.

Дети не успевают усваивать школьную программу не из-за умственной отсталости, а вследствие снижения работоспособности, памяти, внимания и некоторых мыслительных процессов.

Несмотря на то, что речевая заторможенность обычно связана с нарушениями мышления, уже в школьном возрасте может активизироваться обратный процесс (когда из-за речевых нарушений появляются психические и когнитивные отклонения).

Часто фиксируют синдром ЗПРР с аутичными чертами, что подразумевает не только проблемы с речью, но также и следующие поведенческие особенности:

  • ребенок не вступает в эмоциональный контакт, не улыбается, практически никогда не тянется к родителям и сверстникам;
  • присутствует стереотипное поведение (ходьба по кругу, раскачивания на одном месте, склонность к сортировке предметов);
  • негативная реакция на любые перемены, будь то обстановка, одежда или привычный маршрут;
  • использование игрушек и предметов по собственной логике, возможна привязанность к одной игрушке.
  • нарушения сенсорной обработки;
  • повышенная общая и вегетативная возбудимость с нарушениями сна, аппетита, желудочно-кишечными расстройствами;
  • психомоторная возбудимость, тики, заикание;
  • протестные формы поведения.

В таких ситуациях рекомендуется не только медикаментозное лечение главной патологии, но и психологическая адаптация в обществе. Необходима психолого-педагогическая коррекция (дефектолог, логопед, психолог, нейропсихолог) и неврологическое лечение.

Лечение ЗПРР

Терапия психоречевых нарушений проводится комплексно, поэтому в реабилитации участвуют:

  • невролог (назначает медикаментозное лечение, направленное на устранение органических поражений);
  • логопед (проводит коррекцию произношения и темпа речи. Вызывает речь, если речь отсутствует);
  • детский психолог (работает с психологическими причинами задержки речи, способствует адаптации к социуму);
  • дефектолог (занятия направлены на развитие памяти, внимания, мышления).

Чем раньше диагностируется задержка психоречевого развития и начинается ее лечение, тем лучше. С каждым годом вследствие ЗПРР добавляются задержки когнитивных и мыслительных функций, из-за чего коррекция длится намного дольше.

Первые признаки задержки развития появляются еще до года, а соответственно, компенсаторную терапию можно начинать проводить с такими малышами, чтобы не усугублять степень отставания от норм.

Занятия с логопедами и дефектологами рекомендованы с 2 лет, когда специалисты помогут развить понимание обращенной речи и собственную речь.

Можно начинать заниматься с ребенком и раньше, нужно консультироваться со специалистами.

Медикаментозное лечение со стороны невролога и психиатра направлено на устранение основной патологии и начинается сразу же после диагностики и вынесения окончательного заключения. Для этого врач предварительно должен провести необходимые аппаратные обследования: ЭЭГ, допплерография, вызванные потенциалы, нейросонография.

Консультация у детского нейропсихолога необходима, чтобы выявить, какие отделы мозга не формируются в достаточном объеме относительно возраста. Нейропсихолог дает свои рекомендации по составлению программы занятий с логопедом и дефектологом в зависимости от нейропсихологической структуры дефекта.

Психолог консультирует семью по вопросам воспитания и адаптации ребенка в детском коллективе. Именно в психологической части реабилитации необходимо активное участие родителей, которым выдаются все необходимые рекомендации по коррекции общей обстановки, системы общения и других индивидуальных моментов.

Часто у ребенка вторично развиваются психологические проблемы – отношения с родителями и другими близкими, сверстниками, сложности с адаптацией и поведением. В этом случае также необходимо заниматься с психологом.

Поскольку ЗПРР часто сопровождается соматическими нарушениями, то как часть дополнительной реабилитации показаны различные занятия по развитию физических навыков. Отлично зарекомендовали себя анимало-терапия, адаптивные танцы, АФК/ЛФК, плавание и массаж.

В центре Ember используется комплексный подход в коррекции синдрома ЗПРР. На психолого-педагогическом консилиуме, в котором принимают участие логопед, дефектолог и нейропсихолог, специалисты оценивают уровень развития ребенка, его навыки. С учетом особенностей развития конкретного ребенка составляется коррекционный маршрут.

В практике нашего центра было много сложных случаев с ЗПРР у детей. Наши сотрудники смогли помочь всем детям, обратившимся к нам, восстановить психическое и речевое здоровье.

Но важно помнить, что занятия по коррекции должны быть регулярными, а период коррекции достаточно длительный и зависит от возраста ребенка — чем ребенок старше, тем менее пластичен его мозг и тем сложнее коррекция синдрома ЗПРР.

У здоровья вашего ребенка нет выходных, праздников и каникул, поэтому лучше заранее настроиться на то, что придется уделять много времени и сил на занятия со специалистами.

Запишитесь на консультацию по телефону +7 (812) 642-47-02 или оставьте заявку на сайте.

Источник: https://emberint.ru/articles/zprr/

Мой ребенок будет говорить. Путь от диагноза к речи. Другие дети

Зпрр с аутичными чертами лечение

Мой ребенок будет говорить. Эти слова я напечатала на листе бумаги ярко-красными чернилами. Положила листок с заветными словами в карман джинсов и ношу, не вынимая. И мне кажется, будто в сознании постоянно, ярко-красной строкой, пульсирует мысль: «Мой ребенок БУДЕТ ГОВОРИТЬ».

Как все начиналось

Я стараюсь гнать от себя невеселые мысли. Часто, когда на душе становится тяжело, воспроизвожу в памяти самые теплые и трогательные моменты из жизни сыночка. Перелистываю альбом с фотографиями.

Вот пухлошекий малыш делает первые нетвердые шаги на поляне из желтых одуванчиков. Вот он катается на качелях, а вот мы с ним в парке кормим уток и голубей. А вот он играет со старшей сестрой и заливисто хохочет.

А вот находит подарки под новогодней елкой, и глазки радостно загораются.

Смотрю на счастливую улыбку и сияющие глаза сына — и стараюсь думать только о хорошем. А на слуху диагнозы один мрачнее другого. Задержка психоречевого развития. Дефицит внимания. Моторная алалия. И прогнозы не самые радужные.

Моему сыночку Вовке три года. И он не разговаривает. Совсем. В активном словаре два слова, «мама» и «папа» — и даже эти слова он употребляет редко и неохотно. Нет даже попыток звукоподражания и междометий.

Малыш не показывает и не пытается называть картинки в книжках. Всех животных, которых видит, он именует одним словом «мяу». Он не играет в игрушки, разбрасывает кубики, пазлы, карандаши и пирамидки.

Единственное занятие, которое может увлечь сына — бесконечное, монотонное катание машинок.

Начинаем работать с логопедом. На контакт Вовка идет с трудом, внимание в течение занятия удерживать не может. Логопед («на будущее, на всякий случай») знакомит меня с тем, какие коррекционные классы и школы имеются в нашем районе… Я впадаю в ступор.

Все дети разные

Мой старший ребенок — «звездная» девочка, умница-отличница, успешная во всем, за что ни возьмется. А младшему светит коррекционная школа… Внушаю себе, что детей сравнивать нельзя. И успокаиваю себя тем, что коррекционная школа — не конец света: был бы ребенок здоров и счастлив, а название учебного заведения значения не имеет.

Бесконечно пересматриваю фильм «Звездочки на земле». Ситуация в семье, аналогичная нашей. Старший сын — гордость школы и родителей. Младший — дислексик, который второй год подряд не может осилить программу третьего класса.

Амбициозный отец негодует («он дерзкий, ленивый, избалованный, наглый», «наш старший сын — лучший ученик в школе, а этот…

»), мать казнит себя («что я сделала не так?») — в итоге родители, ощущая свое полное бессилие, отправляют мальчика в интернат…

Каждый раз пересматриваю со слезами. И без конца прокручиваю в голове цитаты из фильма: «Дети всему обязательно научатся, но каждый — в свое время», «Если бы на руке все пальцы были одинаковыми, рука бы была бесполезной. Но нет! Каждый палец нужно непременно вытягивать! Вытягивать, пока он не станет указательным! Вытягивать до тех пор, пока не сломается!».

— Обратите внимание, — заметила логопед на очередном занятии. — Видите, он выполняет шаблонные действия. А еще — не смотрит в глаза. И — я наблюдала не раз — после занятия часто бегает по кругу или вращается вокруг своей оси. Мне кажется, мы имеем дело с легкой формой аутизма.

Надо ли ставить диагноз?

Признаться, я не очень удивилась. И не сильно испугалась. Я давно ожидала услышать нечто подобное. Не могла ведь я не заметить, что Вовка бесконечно что-то крутит в руках, до истерики боится незнакомых мест и незнакомых взрослых, совершенно не замечает детей на площадке… и еще, и еще.

Логопед предложила организовать консультацию с психологом, которая работает с детьми-аутистами. Психолог после 2-минутного общения с ребенком вынесла вердикт: «Наш клиент. Но я, как психолог, просто делюсь своими наблюдениями. Хотите точный диагноз — вот координаты психиатра, специалиста по „нашим“ детям».

— А для чего необходима точная постановка диагноза? — робко спросила я. Сказать по правде, перспектива посещения психиатра меня пугала.

— Ну… будем рассуждать прагматично. Поставленный диагноз даст вам возможность оформить ребенку инвалидность, не работать, сохраняя стаж, и получать пособие.

Нет. Мой ребенок не инвалид. И он БУДЕТ ГОВОРИТЬ. Поэтому к психиатру за уточнением диагноза я не пошла. К слову, поведенческих проблем у Вовки практически не было. Он был тихим, спокойным, вполне управляемым — я бы даже сказала, послушным.

Во всяком случае, воспитатели в детском саду добродушно шутили: «Идеальный муж кому-то достанется: тихий, молчаливый, где посадишь, там и сидит».

А дети, с которыми Вовка особо не играл, относились к нему хорошо, любили его за спокойный и неконфликтный характер.

Аутизм. Перечитала море литературы по данной теме. Картинка не складывалась. Какие-то аутичные черты в характере Вовки явно присутствовали. А каких-то и в помине не было. Поражал разброс аутичного спектра: от «гарантированного инвалида» до «ребенка с небольшими особенностями характера».

Лично мне аутичный ребенок представлялся в образе улитки в раковине. Улитки, которую можно из раковины выманить чем-то новым, ярким, интересным. Поэтому я постоянно покупала все новые и новые игрушки, книжки, игры.

Постоянно пыталась водить сына в новые места, знакомить с новыми людьми. Старалась структурировать его день так, чтобы у него не осталось времени на уход в себя.

Постоянные игры, прогулки, занятия, постоянный активный диалог, постоянное возвращение «с небес на землю»…

Очень поддерживала меня психоневролог, у которой мы лечили задержку речи. На мои вопросы по поводу аутизма у ребенка она всегда отвечала: «Какое имеет значение, как это называется? Есть проблемы — будем пытаться их решать. А аутизм — это модный диагноз. Двадцать лет назад вашего ребенка просто назвали бы «замкнутым».

Так или иначе, совместными усилиями психоневролога, логопеда, ну и моими — мы добились того, что после трех лет речь постепенно начала появляться, хотя речью это назвать можно было с трудом. Поэтому специалисты настоятельно рекомендовали нам попытаться попасть в логопедический детский сад.

Комиссия

Легко сказать… Для получения путевки в логосад требовалось заключение психолого-медико-педагогической комиссии.

Даже в самом фантастическом сне я не могла представить, как мой ребенок, который панически боится незнакомых мест и незнакомых людей, для которого посещение врачей в поликлинике всегда заканчивается неконтролируемой истерикой, который вообще очень мало с кем соглашается идти на контакт — как такой ребенок согласится сдать «экзамен» толпе незнакомых людей.

В дни перед прохождением комиссии, мне казалось, невыносимая тревога стала просто частью меня. Спасительной оказалась мысль: если так тревожно и страшно мне — каково же ребенку? А значит, вместо того, чтобы волноваться самой, нужно по возможности успокоить сына.

Вовке объяснила как можно более доступно (настолько, насколько можно объяснить ребенку, который с трудом понимал обращенную речь), что на комиссии «будут тети, которые будут с тобой заниматься, будут показывать тебе картинки и спрашивать».

К слову, на комиссии все же произошел «разрыв шаблона», потому что «тети» решили ребенка «экзаменовать» не по картинкам, а с помощью предметов и игрушек. И под конец испытания сын начал рыдать и метаться по кабинету с криком «где картинки?».

Как и следовало ожидать, большую часть заданий Вовка не выполнил. Пирамидку не собрал, разрезанную картинку не сложил, на вопросы тоже отвечал с трудом. Но хоть не спрятался под стол или не потянул меня к за руку к выходу — и то хорошо. Комиссия оказалась лояльно настроенной: «Три года ребенку? Маленький еще. Пишем, что развитие соответствует норме».

Правда, в заключении приписали «недостаточный объем и концентрация внимания. Рекомендованы занятия с психологом». И вот эта злосчастная строчка в заключении чуть не стала причиной конфликта в новом саду.

Как нас встретил логосад

Если на комиссии Вовка еще держался, то когда мы зашли в новый сад, это стало для него последней каплей. Пока я отдавала заведующей заключение и беседовала с ней, он с громким криком и со слезами хватал меня за руку и пытался тянуть к двери. В тот момент заведующая никак не прокомментировала поведение ребенка — просто предложила прийти с документами к методисту через месяц.

Прихожу в назначенное время к методисту.

— Здравствуйте, я мама Вовы К., мне сказали принести вам документы.

Методист, слегка меняясь в лице, звонит заведующей и сообщает «пришла мама такого-то». Заведующая говорит в телефонную трубку так громко, что мне отчетливо слышно каждое слово:

— Это сложный ребенок со сложным диагнозом! И я говорю: если будут агрессивные проявления в поведении — а я сама их наблюдала! — я отправлю его в коррекционный сад!

Методист кладет трубку и обращается ко мне, старательно отводя глаза.

— Понимаете… у вас очень сложный диагноз. Вот в заключении написано «нужны занятия с психологом». А у нас в саду психолога нет.

— ?

— Ну, хорошо… давайте поговорим с вами начистоту. Ваш ребенок агрессивный? Гиперактивный? Обижает детей? Воспитателю придется его все время за руку держать?

Бывают в жизни моменты, когда через какое-то время после разговора понимаешь: а ведь нужно было сказать или ответить вот так-то.

Пять минут спустя, когда я вышла из сада, все во мне кричало: «Да почему вы так решили? Вы ведь совсем не знаете моего ребенка! Вы его даже не видели! В конце концов что вам мешает прочитать характеристики от воспитателей и психолога предыдущего сада?!». Но тогда, находясь в кабинете методиста, я лишь удивленно и растерянно пробормотала:

— Нет… он не агрессивный. Он никого не обижает… Он просто замкнутый и неконтактный…

— А, ну если просто замкнутый — тогда ладно. Давайте ваши документы.

Сложный ребенок со сложным диагнозом

Из сада вышла в слезах. Ведь если раньше проблемы были очевидны только для меня и для специалистов, которые работали с Вовкой, а всем остальным он казался послушным и удобным — то теперь впервые в жизни к нему прикрепили клеймо «сложного ребенка со сложным диагнозом». При этом даже не узнав его толком.

Естественно, логичной была мысль не забирать Вовку из привычного сада, где все к нему хорошо относятся, и не переводить туда, где заранее против него настроены.

И если бы не наша логопед, которая настаивала «ему нужен логосад — я не справлюсь сама», наверное, я бы последовала именно этой мысли.

Но страх того, что ребенку так и не удастся выровнять речь, пересилил, я пошла на беседу к заведующей.

— Понимаете, он совсем не агрессивный. И не гиперактивный. Он спокойный и послушный ребенок. Он просто с трудом идет на контакт и боится новых людей.

Лицо заведующей смягчается:

— То, что с трудом идет на контакт — ничего страшного, наши воспитатели с этим обязательно справятся. Все будет хорошо, не переживайте.

Как я потом поняла, строка в заключении комиссии «дефицит внимания» в сочетании с тем поведением, которое сын продемонстрировал во время первого визита в сад, моментально создала в голове у заведующей картинку СДВГ-ребенка, которого нужно держать за руку в режиме нон-стоп.

Так Вовка перешел в логосад и попал к очень хорошим воспитателям: очень добрым, очень внимательным, очень профессиональным. И на этом наша черная полоса начала заканчиваться.

Чудеса случаются

А дальше… дальше мне стало казаться, словно кто-то подарил волшебную палочку. Словно вся вселенная пришла на помощь.

Совершенно случайно и с первого раза находились хорошие специалисты, которые работали с ребенком. Совершенно неожиданно появлялись денежные ресурсы, дающие возможность оплатить занятия и лечение.

Совершенно из ниоткуда брались интуитивные знания о том, как с таким ребенком общаться и заниматься.

Полгода спустя речь у Вовки оказалась развитой вполне по возрасту, даже слегка с опережением. Еще через полгода его стали считать одним из самых развитых детей в группе. И аутичные черты ушли незаметно: из ребенка «в раковине» Вовка превратился в веселого, жизнерадостного, активного и очень любознательного живчика.

Я не знаю, чья это заслуга. Может, психоневролога и логопеда. Может, замечательных сотрудников логосада. Может, и тех, и других, вместе взятых. Может, ребенок и сам «дозрел», просто чуть с опозданием.

Но мне кажется, то, что произошло с Вовкой — это просто чудо. Нет, не так — ЧУДО!

Р.S.
Когда наши мытарства подошли к концу, я достала из тумбочки диплом психолога, который десять лет покрывался пылью за ненадобностью (я считала эту профессию бесполезной, ненужной и зря выбранной в свое время).

И пошла устраиваться на работу в школу. В класс коррекции. К детям с задержкой психо-речевого развития. Просто не смогла пройти мимо. И хоть я «не волшебник, а только учусь», но люблю свою работу очень.

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

В тексте описан личный опыт автора

white-dove

Источник: https://www.7ya.ru/article/Moj-rebenok-budet-govorit-Put-ot-diagnoza-k-rechi/

ЗдороваяПсихика
Добавить комментарий