Черты характера в литературе

Характер и тип в литературе: особенности, примеры

Черты характера в литературе

В жизнеподобном изображении человека на одном полюсе располагается характер, на другом — тип. Полярности эти могут сближаться, они далеко не абсолютны. В литературном типе ярче выражено родовое или массовидное начало. В характере — индивидуальное. Тип психологически однострунен, в нем преобладает «одна, но пламенная страсть».

Характер, как правило, многогранен и сложен. Однако в живом разнообразии человеческих судеб то и другое порою переплетено. В реальности нет типов, в которых бы общее исключало признаки индивидуального, и нет характеров, в которых неповторимое, даже если оно представлено в максимальном выражении, не заключало бы в себе родового, всечеловеческого.

«Чем глубже копнуть в себе, тем общее»,— писал Лев Толстой, а это значит, что, погружаясь в себя, мы натыкаемся в конце концов на всечеловеческое, что пребывает в потаенных духовных слоях личности и как бы прикрыто покровом индивидуального. Замечательно уже и то, что слова эти сказаны художником, человеческая индивидуальность которого была поистине необъятна.

Говоря о типах, не лишне будет заметить, что совершенно напрасно понятие это прикрепляют лишь к сферам психологии и искусства, полагая, будто только они типизируют. Типизирует прежде всего сама жизнь, и она «трудится» над своими типами (в их массовидных прежде всего проявлениях) едва ли не с большим «усердием», чем над индивидуальным.

В этом смысле жизнь — непревзойденный художник. Не само по себе типовое, а лишь «идеализация» типового: очищение от эмпирически случайного и оценка его с позиций идеала, вовлечение его в систему авторских представлений о мире и его преломление в этой системе — лишь это принадлежит исключительно литературе.

Она создает типы не прежде, чем их начинает формировать сама реальность. И в этом отношении литературный тип отличается от характера: в характере может быть воплощено опережающее реальность, прогнозирующее представление о мире и человеке.

Но если нет «чистых» типов и «чистых» характеров в реальности, то тем более нет их в литературе.

Почвою для их сближения здесь как раз и является это запечатленное в толстовском парадоксе движение в психологические глубины, на которых, как это ни странно, пребывает не столько индивидуальное, сколько именно всеобщее, родовое.

Но путь в глубины, к первообразу человеческой души литература (но крайней мере последних столетий) пролагает, удерживая в этом движении всю полноту и прихотливую сложность индивидуального. В литературе тяготение к типам либо к характерам выражает себя лишь как тенденция, как влечение к преобладающему началу.

Типы и характеры у Гомера

Только ранние стадии культурной истории, когда индивидуальное в человеке было понижено в цене перед лицом мифа, рода и нации, отмечены явным господством типового в литературе. В поэмах Гомера нет характеров, несмотря на то, что в героях может доминировать та или иная душевная наклонность. Она представлена у Гомера как проявление родовой доблести.

И если Ахиллес в «Илиаде» — «быстроногий», то этот признак, выделяющий его в кругу персонажей поэмы, — не что иное, как спроецированная в человеке ценность надличного, родового порядка, одно из проявлений героики и силы в глазах древних греков. Родовое, идеальное свойство как бы «прилипает» к персонажу, становится его «опознавательным» знаком.

Отсюда устойчивые эпитеты: Ахилл — «быстроногий», Одиссей — «хитроумный».
Характерно, однако, смещение идеальной ценности в «Одиссее» из круга чисто физических доблестей в область духовную, в сферу преимуществ ума. Судьба Одиссея, конечно же, еще не личностная судьба: боги играют им как игрушкой.

Но если в «Одиссее» нет и в помине противоборства с богами и судьбой, то есть уже дерзновенное желание героя воспользоваться их слабостями, как бы освящая их санкцией частную цель. Впрочем, и это, разумеется, не расходится с представлением о мифологических и «хоровых» устоях античного мироощущения.

В нем было то, что позднее Ницше назовет любовью к року (amor fati), но в нем не было и тени соприродного христианству трепета перед божеством, воспринятым как высший этический идеал. С богами античности мифологический и литературный герой мог вступать в контакт почти интимный.

Они и сами нарушали сакральную дистанцию, выказывая желание «подшутить» над смертными, втянув их в свою божественную игру. Уже в «Одиссее» на монолитную доминанту идеального свойства героя наслаивается некий психологический ореол.

Тип и характер в фольклоре

Нет характеров и в фольклоре. И здесь абсолютизация родовых представлений о человеке и резкая разграничительная черта между добром и злом исключают самую возможность их появления. Фольклорный персонаж — всегда носитель одного какого-либо душевного свойства, укрупненного настолько, что в персонаже уже не остается простора для иных движений души.

В анималистическом фольклоре, где мир зверей являет собой метафору мира человеческого, лиса непременно хитрая, волк злой и жадный, заяц, трусливый, сова мудрая, лебедь белая — воплощение чистоты и непорочности и т. д. Редки случаи, когда господство одного душевного признака допускает психологические колебания и раздвоение оценки.

Но все же они есть и в анималистическом фольклоре. Лиса в русской сказке хоть и хитра, и злонравна, а все-таки не лишена привлекательности: она и грациозно лукава, и обходительна, и красива (потому-то и Лисонька, и Лиса Патрикеевна).

Медведь хоть и недальновиден, и на сообразительность не скор, а, однако же, добродушен, и барственно вальяжен, и снисходителен (потому-то и Мишенька, и Михайло Потапыч).

Характер и тип в былинах и сказках

Психологически «однострунны» и персонажи былинного эпоса.

Но русский былинный триумвират (Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович) не есть ли уже своеобразный способ компенсации фольклорной односторонности человека? Речь ведь идет о тройственном союзе былинных героев, каждый из которых воплощает какую-то существенную, с точки зрения фольклора, грань национального характера.

И не нацелено ли это триединство на более обширный охват русской души в ее героических проявлениях?Психологическая однолинейность персонажей, влечение к типам, а не к характерам отличает и героев волшебной сказки. Но одно исключение есть и здесь: сказочный русский Иван-дурак. Впрочем, он исключение не в том смысле, что перед нами художественный характер.

И это, конечно же, тип, но тип, устремленный в такую глубину народного сознания, столь резко выпадающий из типологии мирового сказочного эпоса, что все это ставит его в особое положение среди героев волшебной сказки.

В сказочном представлении о человеке тут обнаруживается какой-то странный раскол, и кажется, двоится представление об однородных ценностях сказочного мира. Иванова «глупость» оборачивается умом, «ум» его братьев — глупостью.

Все здесь неожиданно: «дурацкая» беззаботность Ивана, готовность обойтись малым и даже малым пренебречь, легкомысленное упование на случай, смирение перед судьбой, соединенное, однако, с неким добродушным озорством.

Недосягаемость для обиды, великолепное, почти царственное равнодушие к обидчикам, точно «дурак» обладает чем-то, обо что разбивается любая неправедность чужого суда. Наконец, это радостное, но почти лишенное удивления узнавание Ивановой душой волшебства, как если бы оно было из той милой «отчизны», в которой бессознательно пребывает дух Иванов.

И сказка ведь завершается как бы возвращением в эту «отчизну», где все встает на свои места, где нет больше «дурака» и «урода», печной сажей запачканного, а есть разумный и пригожий добрый молодец, а с ним и царевна прекрасная и «волшебные помощники» рядом.

За чертою этой «отчизны», которая ведь в русской сказке не запредельна, а всегда где-то рядом, оказываются кичливые «умники», ум которых — лишь хищный практический инстинкт. И поделом им: они видят явное, но не видят тайного, осязают лишь поверхность жизни, а не ее глубину.

Дело совсем не в том, что ум Ивана живет под личиною глупости, дело скорее в том, что это совсем иной «ум», чем тот, которым кичатся практическое здравомыслие и сухой рассудок. Это ум, доверительно распахнутый навстречу всем стихиям жизни, верный лишь тайному инстинкту ее. В нем запечатлено естественное добро, корни которого идут в глубину натуры и которое вполне безотчетно, не видит и не знает себя. Потому-то в сказке Иван и оказывается избранником высших сил.

Впрочем, здесь следует остановиться, чтобы не слишком рационализировать простодушную фантазию сказки. Одно ясно: в персонаже этом воплотилось интуитивное прозрение народа, устремленное к устоям собственной души. Сказка, конечно же, не знает рефлексии, и миросознание народа не поднимается в ней на уровень самоанализа и самосознания, и то, о чем идет речь, воплощается здесь столь же невольно и стихийно, как невольно-стихийны лучшие душевные проявления ее оригинального героя, близкого к самой сердцевине народного характера.

Переход от типов к характерам

Переход от типов к характерам в истории литературы непосредственно связан с возрастанием личностного начала в отношении к миру. Уже древнегреческая трагедия по сравнению с античным эпосом укрупняет все, что соотнесено с судьбою личности.

Суть трагической вины героя в трагедиях Софокла и Еврипида совсем не в том, что она является следствием ошибки, вытекающей из незнания: неузнавание софокловым Эдипом матери своей снимает, в сущности, всякую тень вины перед богами.

Трагическая вина скорее воспринималась как следствие некоей неумеренности личностного самоощущения персонажей, весьма сомнительной по сравнению с его полнотою и сложностью в литературе нового времени, но уже заметной на фоне живой еще в эпоху греческой трагедии памяти об универсальных ценностях рода и мифа, перекрывавших все горизонты личности.

В трагической вине героя и проступает память о мифологическом универсуме и о всевластии рока, исключавших какое бы то ни было «самостоянье» личности.
Память о «старых богах» живет в античности долго. Покушение на их неприкосновенность Афины инкриминировали Сократу, а это ведь уже III век до н. э.

Этика афинского демоса в эпоху Сократа все еще цеплялась за гетерономные устои рода и мифа, и на этом фоне самая непомерность сократовской личности и самостоянье ее выглядело в глазах демоса предосудительным и опасным. Античная лирика (особенно лирика Сафо) уже отчетливо окрашена личностным началом: человек обретает здесь свои хотя бы относительно суверенный мир, в котором индивидуальное воспринимается уже как ценность.

Типы и характеры у Гоголя

Если литературный тип тяготеет к устойчивому в реальности и в природе человека, то характер — скорее к динамическому в них. Изображая неподвижные и однородные страсти (скупость и только скупость, лицемерие и только лицемерие и т. д.), литература рискует навлечь на себя упреки в архаике, и упреки небезосновательные, ибо традиция почти уже исчерпала диапазон подобных страстей.

Никто уже не отваживался после Мольера на изображение, например, гипертрофированной скупости, навечно запечатленной в Гарпагоне. Пушкинский барон Филипп из «Скупого рыцаря» не просто скупец, а именно «скупой рыцарь», и это слияние скупости и рыцарского благородства немыслимо в кругу традиционных художественных типов.

И если в творчестве Гоголя в эпоху господства характеров оживает влечение к типам, то только потому, что этому сопутствует открытие новой сферы реальности, в которой укореняются его типы и которая изменяет их эстетическую природу.Эта реальность — мертвый духовный мир, своего рода душевный некрополис.

Но это некрополис русской души, где каждая окаменевшая страсть намекает на нечто такое, что в живых своих проявлениях, не искаженных духовною смертью, отсылает нашу мысль к первородным началам национального характера. Ключ к этим типам — в гоголевском напоминании, что в изображении нравственного урода мы должны почувствовать «идеал того, чего карикатурой стал урод».

Идеал, разумеется, присутствует в художественном изображении порока всегда и везде, если, конечно, искусство желает оставаться искусством, а не воплощением бесплодной мизантропической или натуралистической мысли. И напоминанием об идеале Гоголь, казалось бы, ничего решительно не открыл в только что упомянутой декларации.

Но суть гоголевской мысли в другом: его типы — не просто нравственные уроды, а именно «карикатурные» изображения добрых (в истоках своих) начал русской души, тронутых тленом духовного распада, исказившихся почти до неузнаваемости.

Дело именно в том, что идеал здесь пребывает не за предметом изображения (только в сфере авторской оценки и авторского пафоса), а в своеобразном, деформированном виде все-таки входит в этот предмет, подобно тому, как в карикатуру входят какие-то реальные приметы «прототипа» (иначе ведь карикатура была бы неузнаваемой).

С другой стороны, омертвевшая страсть совсем не то же, что страсть в ее живом, интенсивном проявлении, даже если она устремляется при этом в направлении к нравственному низу. Омертвение души опустошает и искажает страсть, распыляя ее до уровня ничтожности и пошлости. Василий Розанов чутко почувствовал испугавшее его смертоносное дыхание пустоты в художественном мире Гоголя.

Но с обескураживающей нас сегодня непроницательностью Розанов усмотрел источник этого дыхания в самом авторе, в «пустоте» Гоголя.Персонажи «Мертвых душ» Гоголя поражали и поражают воображение необычностью своей художественной природы, аналогии которой трудно найти в эстетическом опыте мировой литературы.

Тот же Розанов, отчетливо понимая, что это совсем не характеры, склонен был видеть в них «кукол», а не живые лица. И они действительно не характеры, хотя, конечно же, и не «куклы», а именно типы: это искаженные пошлостью и духовным окостенением сколки некогда живых стихий русской души, чудовищно разросшиеся грани раздробленного целого, а такое дробление и есть, в глазах Гоголя, признак смерти.

Источник: Грехнев В.А. Словесный образ и литературное произведение: кн. для учит. Нижний Новгород: Нижегородский гуманит. центр, 1997

Источник: https://classlit.ru/publ/teoria_literatury_i_dr/teoria_literatury/kharakter_i_tip_v_literature_osobennosti_primery/87-1-0-509

Литературный тип

Черты характера в литературе

         Литературный тип – это художественный образ, наиболее возможный, характерный для определённой общественной среды. Тип – это такой характер, в котором содержится социальное обобщение. (определение: «Справочник по литературе» под ред. Скубачевской). 

Рубрика Теория литературы

        То есть литературный тип отражает те черты, которые свойственны для некоторых героев, схожих друг с другом мировоззрением, жизненной позицией манерой социального поведения, представлением о счастье и т.д.          Каждое время рождает свои типы героев – характерных представителей этой эпохи. А писатели выбирают этих героев и изображают в произведении для того, чтобы отразить колорит эпохи, дух времени, охарактеризовать поколение, продемонстрировать социальные противоречия. То есть герой, который представляет определённый литературный тип, становится объектом исследования писателя, а его использование способствует раскрытию авторского замысла.

          Литературные типы сменяют один другой. Например, на смену «лишнему человеку» (Чацкий, Онегин, Печорин) пришёл «новый человек», воплотившийся в герое «Отцов и детей» И.С.Тургенева – в Базарове.

Чем отличается литературный тип от характера героя

       Литературный тип и характер героя (литературного персонажа, действующего лица) – понятия нетождественные, то есть обозначают не одно и то же.

        Характер персонажа – это индивидуальные особенности в поведении героя, психологические свойства, уникальные черты и качества личности.

        Литературный тип – обобщенный образ, основанный на схожести мировоззрений, социального положения, типизации разных героев.Слово «тип» произошло от греческого «typos», что в переводе означает – отпечаток, образец.

        Характер часто бывает уникальным, неповторимым.

Но даже в тех случаях, когда мы говорим о чертах характера, повторяющихся у разных героев (например, смелость или трусость), мы всегда подразумеваем особые свойства личности, индивидуальные проявления характера.

 Два героя, обладающие одинаковыми чертами характера, например, два честных человека (Петр Гринев и Пьер Безухов) не всегда будут соответствовать одному и тому же литературному типу.

Литературные типы и замысел автора

        Важно: литературных персонажей больше, чем литературных типов. Не каждый герой в произведении будет соответствовать какому-то типу. Многие герои неповторимы, уникальны, они создаются в помощь писателю – двигают сюжет и помогают раскрыть авторский замысел.

Некоторые герои наделяются особыми, уникальными чертами характера, как например Татьяна Ларина и Наташа Ростова – которые при некоторой схожести не соответствуют какому-то определенному литературному типу.

        В то же время некоторые персонажи создаются писателем специально для того, чтобы изобразить типические черты, охарактеризовать типических представителей своего поколения, отразить цайтгайст (дух времени), обозначить некую болевую точку в развитии общества. И тогда писатель создает типического персонажа. Иногда осознанно, иногда нет.

        Любопытно, что названия типам часто придумывают не писатели, а литературные критики, проявляющие интерес к классификациям, или писатели более поздних эпох.

То есть Пушкин, создавая Онегина, хотел изобразить современный ему тип очень молодого светского человека, позера, циника, заложника общественного мнения, и конечно, рассчитывал поиронизировать над байроническим героем, так же известным, как романтический герой. Но такой категорией, как «лишний человек», Пушкин не мыслил. Понятие «лишний человек» вошло в литературный обиход позже – после выхода в 1850-м повести Тургенева «Дневник лишнего человека».

        Байронический герой

Чайльд-Гарольд, Мцыри, Алеко, Данко. Персонаж, наделенный необычным характером и свойствами личности – отверженный изгнанник, сомневающийся в себе и мире в целом, все подвергающий сомнению и не способный обрести счастье.

        Лишний человек

Чацкий, Онегин, Печорин, Обломов.

Представители этого типа имеют общие черты: образованность, неудовлетворенность реальной жизнью, стремление к справедливости, невозможность реализовать себя в обществе, способность к сильным чувствам, скептицизм и общественная пассивность. Предается праздным развлечениям, дабы развеять скуку, но все равно не способен утолить экзистенциальной тоски, и это зачастую приводит к саморазрушительному поведению.

        Маленький человек

Самсон Вырин («Станционный смотритель»), Евгений («Медный всадник»), Акакий Акакиевич («Шинель»), герои «Белых ночей», Мармеладов («Преступление и наказание») герои рассказов Чехова, жители ночлежки («На дне»), герои рассказов Шукшина.

Представители этого литературного типа занимают невысокое социальное положение, часто незнатного происхождения, не одарены выдающимися способностями, не отличаются силой духа и характера, но при этом добродушные, безобидные.

Выбирая маленького человека в качестве объекта изображения, Пушкин, Гоголь, Достоевский стремились обратить на него внимание читателя и напомнить, что обычный человек тоже достоин сочувствия и внимания.

       Новый человек

В 50-60 годах 19 века на смену «лишнему человеку» в русской литературе пришел тип нового человека.

Этот литературный тип отличает активная деятельность, пропагандистская позиция, сильный волевой характер, вера в общественный прогресс, духовная свобода личности. Образы новых людей представлены в романах И. С. Тургенева «Рудин» (1856 г.

), «Накануне» (1860 г.), а также «Отцы и дети» (1862 г.), главный герой которого – Евгений Базаров – бескомпромиссный нигилист.

       «Босяк»

(«Бывший» человек, попавший на «дно» жизни, бродяга) тип, появившийся в произведениях Горького 1890-х — в рассказах «Челкаш», «Бывшие люди», «Мальва», в пьесе «На дне». «Босяки» — выходцы из различных слоев общества, оказавшиеся на обочине, а часто на «дне» жизни.

Это бродяги, обитатели ночлежек, притонов, живущие случайными заработками, воровством или подаянием. У них нет собственности, они презрительно относятся к быту.

Горький подчеркнул в своих героях особые духовные качества: гордость, свободолюбие, жесткость, даже жестокость по отношению к людям и в то же время готовность отдать последнее.

«Босяки» презирают жалость, не чувствуют себя отверженными, а, напротив, любят подчеркивать, что это они отвергли фальшивый мир людей, их ложные ценности. У них складывается своя романтическая философия жизни, основанная на культе свободного, гордого и сильного человека. 

       Самодур

Госпожа Простакова и Скотинин («Недоросль»), Фамусов («Горе от ума»), Кабаниха и Дикой («Гроза»), Костылев («На дне») – деспотичный, наглый, уверенный в собственной безнаказанности человек, который рассчитывает на абсолютное повиновение окружающих. При этом трусливый, часто малообразованный, корыстный и стремящийся обогатиться любыми путями.

        Резонёр

Слово происходит от французского raisonneur  «рассуждать». Это герой, который, не принимая активного участия в действии, призван увещевать и обличать других персонажей, а также произносить нравоучительные монологи. Литературный тип «резонёр» воплотился в образе Чацкого.

Источник: https://pishi.pro/kak-stat-pisatelem/teoriya-literatury/literaturnyj-tip-19273.html

Типология литературного субъекта. Характер

Черты характера в литературе

Определение 1

Литературный характер – это совокупность черт литературного героя, в которой индивидуальные особенности являются отражением типического, обусловленного эстетическим и идейным замыслом автора, а также явлением, составляющим содержание произведения.

Характер является одним из главных составляющих литературного произведения. Характером называется совокупность психологических свойств, которые составляют образ литературного персонажа. Какие-либо отдельные детали образа персонажа, проявляющиеся в поведении, в действии, в тех или иных обстоятельствах, составляют многоплановый мир героя.

Понятие характера относится к категории содержания художественного произведения. данный термин употребляется при анализе идеи произведения, определении его пафоса. В широком значении данного термина все герои и образы любого текста носят типический характер.

В эпоху античности, еще задолго до появления науки о человеке, вовлеченность человека в область бескомпромиссных законов судьбы, рока была главной темой литературы. В эпосе герой полностью зависит от божества, он не может совершать действия самостоятельно. Как отмечал Б. Снелл, он может быть характером, однако еще не является личностью.

Герой обладает всеми качествами, что и божество, однако он является жертвой этих свойств. Отсюда и обозначение характера героя маской в античном театре.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

В современной литературе характером называется склад личности, формируемый типологическими и индивидуальными чертами и проявляющийся в отличительных свойствах натуры, особенностях поведения. В античности же характер – это застывшая маска, штамп. Формирование реалистического происходит в эпоху Возрождения.

Например, герой произведения «Венецианский купец» У. Шекспира – скупец, презираемый в обществе, к которому обращаются лишь тогда, когда нуждаются в деньгах. Он находится в условиях жестокой борьбы за существование и не может обойтись без «сметливости». Такое свойство характера помогает Шейлоку сколотить капитал.

А остроумие помогает выдержать безвыходные ситуации, проявить в них чувство собственного достоинства. Забота о детях, для которых он копит состояние, говорит о его «чадолюбии». А ненависть к христианам вызывает в нем мстительность.

Однако скупость становится ведущей чертой его характера и подчиняет все остальные, определяет сложный характер этого персонажа.

Художественный характер – это органическое общество индивидуального, неповторимого и общего, повторяющегося; субъективного и объективного.

В результате в искусстве характер становится новой реальностью, личностью, художественно сотворенной, которая отображает реальный человеческий тип и идеологически проясняет его.

Именно эта концептуальность литературного образа составляет отличие понятия характера в литературоведении от значений данного термина в философии, социологии, психологии.

Представление о характере литературного персонажа формируется с помощью внутренних и внешних жестов, в том числе в речи персонажа, внешности, авторскими характеристиками, ролью и местом персонажа в развитии сюжета.

Соотношение характера и обязательств в пределах произведения составляет художественную ситуацию.

Возникающие противоречия между обществом и человеком, между природой и человеком, внутренние противоречия характеров находят воплощение в художественных конфликтах.

Замечание 1

Специфическим свойством художественной литературы и большей части кинематографических и театральных жанров является воспроизведение характера в его динамике и многоплановости.

Восприятие характера в разные исторические периоды

Восприятие характера в разные исторические периоды отличалось:

  • В литературе эпохи античности персонаж отличались не характером, а ролью в описываемых событиях;
  • В эпоху Возрождения характер соотносится с его ситуативной функцией;
  • В классицизме характер возвращается к жесткой статичности; герой вынужден выбирать между долгом и чувством.

На всех этих стадиях литературного и духовного развития характер рассматривался как универсальная, внеисторическая и самотождественная данность природы человека, как «абстракт, присущий отельному индивиду». Романтизм, провозгласивший автономность и самоцельность личности, возвысивший ее над социальной судьбой, над психологической природой, понимал характер как тождественное внутреннему миру личности.

Критический реализм 19 века открыл характер как воссоздание индивидуального, исторически неповторимого взаимоотношения среды и личности.

Новое понимание художественного характера было предложено Гегелем. В его понимании характер – это цельная человеческая индивидуальность, в которой раскрываются всеобщие субстанциальные силы действия.

Характер – это средоточие изображения, так как он объединяет в себе индивидуальность и всеобщность в качестве моментов своей целостности. Характер обнаруживается во всем разнообразии своих индивидуальных особенностей.

Он должен быть самостоятельным миром, живым человеком, а не абстракцией одной черты характера. Эта теория, основанная на художественных достижениях прошлого, во многом предвосхитила практику последующей литературы реализма, в которой присутствует саморазвивающийся характер.

В этом случае характер – это индивидуальность незавершенная и незавершимая, определяемая ее беспрерывным взаимодействием с историческими обстоятельствами.

Постгегелевская литературная теория выдвинула проблему концептуальности характера и разработала его, установила необходимость наличия авторского идеологического понимания при изображаемого характера.

В реалистической литературе 19-20 века воплощаются различные характеры, авторские концепции, част противоположные.

Представители «нового романа» отказываются от художественной индивидуальности. В творчестве писателей социалистического реализма утверждается новое видение детерминирующих обстоятельств, в связи с чем социально-психологическая индивидуальность характера переходит в конкретно-историческую индивидуальность.

Для литературы 60-70 годов 20 века характерен акцент на нравственную активность личности, ее ответственность за судьбы других людей и за свой духовный мир.

Источник: https://spravochnick.ru/literatura/tipologiya_literaturnogo_subekta_harakter/

Понятие литературного характера. Характер и тип

Черты характера в литературе

Обобщение, которое заключает в себе персонаж, принято называть характером(от греч. character – признак, отличительная черта) или типом(от греч.

typos – отпечаток, оттиск). Под характером имеются в виду общественно значимые черты, проявляющиеся с достаточной, отчетливостью в поведении и умонастроении людей; высшая степень характерности – тип.

Создавая литературного героя, писатель обычно наделяет его тем или иным характером: односторонним или многосторонним, цельным или противоречивым, статичным или развивающимся, вызывающим уважение или презрение и т. д.

В рассказах А.П. Чехова ''Смерть чиновника” и “Толстый и тонкий” Червяков и “тонкий” как образы неповторимы; первого мы встречаем в театре, “наверху блаженства”, второго – на вокзале, “навьюченного” своей поклажей; первый наделен фамилией и должностью, второй – именем и чином; различны сюжеты произведений, их развязки.

Но рассказы взаимозаменяемы при обсуждении темы чинопочитания у Чехова, настолько сходны характеры героев: оба действуют стереотипно, не замечая комизма своего добровольного лакейства, приносящего им только вред.

Характеры сведены к комическому несоответствию между поведением персонажей и этической нормой, им неведомой; в результате смерть Червякова вызывает смех: это ''смерть чиновника”, комического героя.

Понятия характер и тип близки друг к другу и часто используются как синонимы.

Однако разница все же есть: с типом ассоциируется значительность художественного обобщения, высокая мера общечеловеческого в характере.

Характеры, в особенности в творчестве одного писателя, нередко суть вариации, развитие одного типа. Писатели возвращаются к открытому ими типу, находя в нем все новые грани, добиваясь эстетической безупречности изображения.

Тип, в первую очередь, выражает родовое массовое начало. В характере акцент наоборот направлен на индивидуальности. Тип выражает одно качество или свойство, он психологически односторонен. Характер диалектичен, противоречив, психологически сложен, многогранен.

Тип всегда статичен, лишен подвижности, не изменяется. Характер динамичен, способен к саморазвитию. Например, Татьяна Ларина и Анна Каренина, которые ведут себя совсем не по задумке автора. Тип существует вне времени.

Характер же рассматривается на фоне исторической эпохи, взаимодействует с ней.

Характер

Литературным характером принято считать образ человека, который очерчен с полнотой и индивидуальной определенностью. Именно через характер раскрывается определенный тип поведения, зачастую тот, который присущ определенному историческому времени и общественному сознанию.

Также через характер автор раскрывает свою нравственно-эстетическую концепцию человеческого существования.

О характере говорят, как о органическом единстве общего и индивидуального, то есть в характере выражены и индивидуальные черты, и те, которые присущи общественности.

В более широком понимании, характер – это художественно созданная личность, но та личность, которая отображает действительный человеческий тип.

Для создания определенного характера в литературном произведении существует целая система элементов. Это внешние жесты и внутренние: речь и мысли.

Внешность, место и роль героя в развитии сюжета тоже формирует определенный тип характера. В характере также могут присутствовать противоречия, которые уже воплощаются в художественных конфликтах.

Противоречия могу быть часть определенного характера.

Речь и поступок как способы создания характера

Одними из основных способов создания характера в литературных произведениях являются речь и поступок. Языковая форма выражение характера героя присуща практически всем литературным произведением, именно благодаря этому способу читатели могут полноценно понять тонкости характера литературного героя и его внутренний мир.

Без речи создать определенный характер довольно тяжело. Для такого жанра, как драма, речь персонажей выполняет одну из самых главных характерологических функций.

Поступок является одной из ярких форм выражение литературного характера. Действия героя, его решения и выборы говорят нам о его натуре и том характере, который хотел выразить в нем автор. Поступки порой имеют большое значение, чем речь для окончательного понимания характера литературного героя.

Характер литературный, образ человека, очерченный с известной полнотой и индивидуальной определённостью, через который раскрываются как обусловленный данной общественно-исторической ситуацией тип поведения (поступки, мысли, переживания, речевая деятельность), так и присущая автору нравственно-эстетическая концепция человеческого существования. Художественный Х. являет собой органическое единство общего, повторяющегося и индивидуального, неповторимого; объективного (социально-психологическая реальность человеческой жизни, послужившая прообразом для литературного Х.) и субъективного (осмысление и оценка прообраза автором). В результате Х. в искусстве предстаёт “новой реальностью”, художественно “сотворённой” личностью, которая, отображая реальный человеческий тип, идеологически проясняет его. Именно концептуальность литературного образа человека отличает понятие Х. в литературоведении от значений этого термина в психологии, философии, социологии.

Представление о Х. литературного героя создаётся посредством внешних и внутренних “жестов” (в т. ч. речи) персонажа, его внешности, авторскими и иными характеристиками, местом и ролью персонажа в развитии сюжета. Соотношение в пределах произведения Х.

и обстоятельств, являющихся художественным воспроизведением социально-исторической, духовно-культурной и природной среды, составляет художественную ситуацию. Противоречия между человеком и обществом, между человеком и природой, его “земной участью”, а также внутреннего противоречия человеческих Х.

воплощаются в конфликтах художественных.

Воспроизведение Х. в его многоплановости и динамике — специфическое свойство художественной литературы в целом (и большинства театральных и кинематографических жанров на словесно-сюжетной основе). Обращение к изображению Х.

знаменует выделение литературы как искусства из синкретической, “долитературной” религиозно-публицистической словесности “библейского” или средневекового типа. Само понятие Х.

формируется в Древней Греции, где впервые вполне осуществилось выделение литературно-художественного творчества в особую область духовной культуры.

Однако у древних понимание Х. как лит. категории отличалось от современного: поскольку в раскрытии идейного содержания главенствовал сюжет (событие), персонажи различались прежде всего не своими Х., а своей ролью в изображаемых событиях. В новое время утверждается иное соотношение Х.

и сюжета: не факты, а “… характеры действующих лиц, благодаря которым факты осуществились, заставляют поэта избрать предпочтительнее то, а не другое событие. Только характеры священны для него” (Лессинг Г. Э., Гамбургская драматургия, М. — Л., 1936, с. 92).

Понимание самостоятельного идейно-художественного значения Х. персонажа возникает уже в античной литературе; например, в “Параллельных жизнеописаниях” Плутарха герои сравниваются и по типу “судьбы”, и по типу Х. Подобная характерологическая двумерность доминирует вплоть до 18 в. (по Д.

Дидро — соотношение прирождённого “нрава” и “общественного положения”).

В рамках данного многовекового периода особо выделяются две эпохи: литература Возрождения и классицизма. Ренессансный Х. теряет очертания определенного “нрава”, растворяясь в естественной родовой стихии человеческой “природы” (герой мог самовольно, как бы актёрствуя, менять типы поведения). При этом соотнесение общечеловеческого в Х.

героя с его ситуативной функцией — судьбой — выявляло неадекватность герою его социально-исторической судьбы (предвосхищение характерологического принципа реализма 19–20 вв.: “Человек или больше своей судьбы, или меньше своей человечности”, — М. М. Бахтин, “Вопросы литературы”, 1970, № 1, с. 119).

У Шекспира многие действующие лица предстали и в “третьем измерении” — носителями индивидуального самосознания. Классицизм, возвратившись к жёсткой статичности Х., одновременно сосредоточил внимание на самосознании личности, совершающей выбор между “долгом” и “чувством”.

Но воспринимаемая на “фоне” долга и безличной страсти личность в литературе классицизма не самоценна, она лишь средство соотнесения двух параллельных рядов всеобщности.

На всех этих стадиях духовного и литературного развития Х. понимался как внеисторическая, универсальная и самотождественная данность человеческой природы, как “… абстракт, присущий отдельному индивиду” (Маркс К., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3, с. 3).

В романтизме, провозгласившем самоцельность и автономность личности, возвысившем её как над психологической “природой”, так и над социальной судьбой, сложилось новое понимание Х. — как тождественного внутреннему миру личности. Наконец, воссоздание индивидуального Х.

как исторически неповторимого взаимоотношения личности и среды стало открытием критического реализма 19 в. (романтическую традицию продолжили символисты и экзистенциалисты).

В теории новое понимание художественного Х. было выдвинуто Гегелем: Х. — “… цельная человеческая индивидуальность…”, в которой раскрываются те или иные “… всеобщие субстанциальные силы действия”; Х. является “подлинным средоточием” изображения, поскольку он объединяет в себе всеобщность и индивидуальность “…

в качестве моментов своей целостности”. Х. должен обнаруживаться во всём богатстве своих индивидуальных особенностей, а не быть “… игралищем лишь одной страсти…”, ибо в таком случае он “… выступает как существующий вне себя…”; он должен быть “…

целым самостоятельным миром, полным, живым человеком, а не аллегорической абстракцией какой-нибудь одной черты характера” (“Эстетика”, т. 1, М., 1968, с. 244–46). Эта теория, опиравшаяся на художественные достижения прошлого, во многом предвосхищала практику последующей реалистической литературы, где присутствует саморазвивающийся Х.

— незавершённая и незавершимая, “текучая” индивидуальность, определяемая её непрерывным взаимодействием с исторически конкретными обстоятельствами.

Послегегелевская литературная теория, опиравшаяся на реалистическое искусство, настойчиво подчёркивала значение индивидуально-конкретного в Х., но главное — выдвинула и разработала проблему его “концептуальности”, установила необходимость “присутствия” авторского идеологического понимания в изображении Х.

В реалистической литературе 19–20 вв. Х. действительно воплощают различные, порой противоположные авторские концепции человеческой личности. У О.

Бальзака первоосновой индивидуальности выступает понимаемая в духе антропологизма общечеловеческая природа, а её “текучесть” объясняется незавершимостью внешних воздействий среды на первооснову, мерой которых и “измеряется” индивидуальность личности. У Ф. М.

Достоевского индивидуальность воспринимается на фоне детерминизма обстоятельств как мера личностного само определения, когда Х. героя остаётся неисчерпаемым средоточием индивидуальных возможностей. Иной смысл “незавершённости” Х. у Л. Н.

Толстого: потребность “ясно высказать текучесть человека, то, что он, один и тот же, то злодей, то ангел, то мудрец, то идиот, то силач, то бессильнейшее существо” (Полное собрание соч., т. 53, 1953, с. 187), объясняется стремлением открыть в индивидуальности, отчуждаемой от других людей общественными условиями жизни, общечеловеческое, родовое, “полного человека”.

У представителей “нового романа” намечается отказ от художественной индивидуальности в пользу безличной психологии (как следствия отчуждения и конформизма), для воспроизведения которой Х. начинает играть служебную роль “подпорки”.

Творчество писателей социалистического реализма, наследуя характерологические достижения предшествующих направлений и прежде всего реалистов 19 в.

, утверждает новое “видение” детерминирующих обстоятельств: социально-историческую и политическую действительность в её революционном развитии, в связи с чем социально-психологическая индивидуальность Х. в их произведениях сгущается в индивидуальность конкретно-историческую.

В литературе 60–70-х гг. 20 в. акцентируется нравственная активность личности, её ответственность за свой духовный мир и судьбы других людей.

Источник: https://studwood.ru/1349279/literatura/ponyatie_literaturnogo_haraktera_harakter

Характер литературный

Черты характера в литературе

Всякий тип – характер, но не всяких характер – тип.

Типический характер

Его характеристики:

Неповторимость типического: Типическое в изображении людей: оно может познаваться только через создаваемые писателем неповторимые человеческие характеры.

Общественная закономерность: Характер становится типическим, если он соотносится с закономерностями общественной жизни, определившими его формирование, если проявляется его общезначимость для определенной группы людей или определенных условий жизни.

– Характерные для данного времени черты: Типический характер – или литературный тип – проявляется, когда в творческом процессе создания образов героев воплощаются наиболее характерные для данного времени и среды черты.

Типическое не означает усредненное; тип всегда концентрирует в себе все наиболее яркое, характерное для целой группы людей — социальной, национальной, возрастной и т.д.

Пример: в литературе созданы типы положительных героев (Татьяна Ларина, Чацкий), “лишних людей”, тургеневских девушек.

Термин: Литературный тип — это обобщенный образ человеческой индивидуальности, наиболее возможной, характерной для определенной общественной среды в определенное время.

Термин: Положительный тип (типический характер)

Короленко – статья «Положительные типы:в них отражаютсяи раскрываются

– все положительные возможности жизни

одаренная человеческая натура в сложнейших жизненных условиях

исключительность человека, которая проявляется в реальных условиях жизни

– сама возможность такого человека доказана художественно, когда в нем все если не реально, то это все – ВОЗМОЖНАЯ реальность, то есть – ИДЕАЛ.

Вывод: Тип не обязательно должен часто встречаться на улицах. Почему?

Это может быть исключительный человек, но содержание этой исключительности – это высочайшие человеческие черты, которые были выработаны в недрах самой жизни. Они являются проявлением всего лучшего, что было выработано человечеством за его историю.

Однако типические герои могут быть и отрицательными: образы помещиков у Гоголя, образы чиновников у Гоголя, Достоевского и Чехова, образы некоторых дворян из высшего светского общества у Толстого и т.п.

ХАРА́КТЕР художественный (= характер литературный) – это образ человека в литературном произведении, очерченный с известной полнотой и индивидуальной определенностью, через который раскрывается как исторически обусловленный тип поведения, так и присущая автору нравственно-эстетическая концепция человеческого существования. Принципы и приемы воссоздания характера различаются в зависимости от трагических, сатирических и других способов изображения жизни, от литературного рода произведения и жанра; они в большой мере определяют лицо литературного направления.

Структурируем это понятие:

– это образ человека в литературном произведении,

– очерченный с известной полнотой и индивидуальной определенностью,

– через него раскрывается как исторически обусловленный тип поведения,

-так и присущая автору нравственно-эстетическая концепция человеческого существования.

– Принципы и приемы воссоздания характера различаются в зависимости:

ü от трагических, сатирических, других способов изображения жизни,

ü от литературного рода произведения и жанра;

ü от литературного направления.

– Это определенная человеческая индивидуальность во всем ее живом многообразии

– Это человеческая индивидуальность, складывающаяся из определенных душевно-нравственных, психических черт, единство эмоциональной реакции, темперамента, воли и обусловленного общественно—исторической ситуацией и временем (эпохой) типа поведения.

– Это совокупность черт литературного героя, в которой индивидуальные особенности служат отражением типического.

– Это многообразие: характер литературного героя никогда не исчерпывается одним свойством, это всегда совокупность различных и взаимосвязанных свойств.

– Это сложность: чем сложнее характер человека, изображенного в литературном произведении, тем больше в нем разнообразных, подчас противоречивых, свойств.

– Это художественное обобщение различных человеческих свойств, черт характера в индивидуальном облике героя.

– Это образ человека – к обусловленный данной общественно-исторической ситуацией тип поведения (поступки, мысли, переживания, речевая деятельность), так и присущая автору нравственно-эстетическая концепция человеческого существования.

– Это единство объективного (социально-психологическая реальность человеческой жизни, послужившая прообразом для литературного Характера)и субъективного (осмысление и оценка прообраза автором).

В результате, литературный характер в искусстве предстаёт «новой реальностью», художественно «сотворённой» личностью, которая, отображая реальный человеческий тип, идеологически проясняет его и все человеческое существование во всем его разнообразии.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/3_188065_harakter-literaturniy.html

ЗдороваяПсихика
Добавить комментарий