Бихевиорист павлов

Условные рефлексы и процесс научения в теории И.П. Павлова. Влияние Павлова на развитие бихевиоризма

Бихевиорист павлов

Учение о доминанте А.А. Ухтомского. Инертность доминанты. Концепция “оперативного покоя”.

Если Сеченов разрабатывал свое учение в одиночку, то Иван Петрович Павлов (1849-1936) создал огромный коллектив, к которому примыкали ученые из многих стран. По существу им была создана интернациональная, международная школа.

Открытие условных рефлексов, как и многие другие выдающиеся научные достижения, произошло, по мнению ученых, совершенно слу­чайно, когда Павлов, исследуя работу пищеварительных желез, — для того, чтобы получить возможность собирать желудочный сок вне орга­низма собаки, — воспользовался методом хирургического.

Один из аспектов работы Павлова состоял в исследовании функ­ций слюны, непроизвольно выделяющейся, как только в рот собаки по­падала пища.

Павлов обратил внимание, что иногда слюна начинала выделяться еще до того, как собака получала пищу. Собаки пускали слюну, когда видели пищу или даже человека, который регулярно кор­мил их.

Реакция слюноотделения, таким образом, оказывалась обуслов­ленной раздражением, которое по предшествующему опыту ассоцииро­валось с едой.

Эти физические рефлексы, как поначалу называл их Павлов, возбуж­дались в собаках под воздействием раздражителей, отличных от исходного (то есть от пищи). Павлов пришел к выводу, что это происходит по причине возникновения ассоциативной связи между кормлением и этими раздражителями (видом человека и издаваемыми им звуками).

В соответствии с «духом времени», который в те времена царил в зоопсихологии, Павлов (как и Торндайк, и Леб до него) сосредоточился на психических переживаниях лабораторных животных.

Это видно по первоначальному термину, который он применил для условных рефлексов — физические рефлексы.

Он писал о желаниях, представлениях и воле животных, интерпретируя события в духе субъективности и ант­ропоморфизма.

Позднее Павлов отказался от всяких психических определений в пользу исключительно объективного, описательного подхода. «Поначалу в наших физических экспериментах…

мы сознательно стремились объяс­нить наши результаты, воображая себе субъективное состояние живот­ного. Но из этого не вышло ничего, кроме стерильно-чистого противо-речия и выражения личных взглядов, которые невозможно было прове­рить.

А потому нам не оставалось ничего другого, как только проводить наши исследования на чисто объективной основе».

Условные рефлексы — это рефлексы, которые обусловлены или зависят от условий формирования ассоциативной связи между раздражением и реакцией.

Первые эксперименты Павлова были совсем простыми. Он дер­жал в руке кусок хлеба и показывал его собаке, прежде чем дать его съесть. Со временем собака начинала пускать слюну, как только видела хлеб.

Отделение слюны у собаки в тот момент, когда пища попадает в рот, является естественной реакцией пищеварительной системы; для того, чтобы вызвать такую реакцию, никакого научения не требуется.

Павлов назвал это врожденным, или безусловным, рефлексом.

Однако слюноотделение при виде пищи не является безусловным рефлексом. Для того, чтобы вызвать такую реакцию, требуется науче­ние. Такую реакцию Павлов назвал условным рефлексом (в отличие от психического понятия «физического» рефлекса), поскольку он был обус­ловлен и зависел от формирования ассоциативной связи между видом пищи и ее последующим поглощением.

Павлов обнаружил, что многие раздражители способны вызвать условную реакцию слюноотделения у лабораторных собак, если они могут привлечь внимание животных, не вызывая в то же время страха или агрессии. Павлов проверил зуммеры, лампы, свистки, музыкальные звуки, шум кипящей воды, тикающий метроном и получил одинаковые результаты.

Он был до такой степени озабочен проблемой исключения посто­ронних влияний, что разработал специальные боксы. Подопытное жи­вотное в специальной сбруе помещалось в один бокс, а сам эксперимен­татор находился в другом. Экспериментатор мог оперировать различ­ными раздражителями, собирать слюну и давать пищу животному, оста­ваясь невидимым для него.

Но все эти меры предосторожности не вполне удовлетворили Павло­ва. Он полагал, что условия внешней среды все равно могут оказывать влияние и затемнять результаты экспериментов.

Используя средства, вы­деленные одним русским предпринимателем, Павлов спроектировал трехэ­тажное лабораторное здание — так называемую «Башню молчания», в котором в окна были вставлены специальные сверхтолстые стекла. В комнатах также устанавливались двойные железные двери, а стальные балки, держащие перекрытия, погружались в песок. Здание было окружено рвом, заполненным соломой.

Вибрация, шум, перепады температуры, запахи и сквозняки были полностью исключены. Павлов стремился к тому, чтобы ничто постороннее не влияло на подопытных животных, за исключением раздражителей, которым животные подвергались в ходе экспериментов.

Ус­ловный раздражитель (например, свет) начинает действовать (в данном случае зажигается лампочка). Немедленно появляется безусловный раздражитель (пища).

После нескольких одновременных появлений света и пищи животное начинает испускать слюну уже при виде одного только света, то есть оно привыкает определенным образом реагировать на условный раздражитель. Между светом и пищей вырабатывается ассоциативная связь.

Этот процесс научения может происходить только в том случае, когда включение света сопровождается появлением пищи достаточное количество раз. Таким образом, научение может происхо­дить только в том случае, если имеется подкрепление (кормление).

Помимо изучения формирования условных реакций Павлов и его сотрудники исследовали и другие сопутствующие моменты — например, подкрепление —

то, что повышает вероятность реакции, поощрение, затухание рефлекса, спонтанное восстановление, обобщение, установление различий, обусловленность высшего порядка.

Условные методы Павлова предоставили психологической науке базовый элемент поведения, конкретную рабочую единицу, к которой могло быть сведено сложное человеческое поведение для его изучения в лабораторных условиях. Джон Б. Уотсон ухватился за эту рабочую единицу и сделал ее ядром своей программы.

Павлов был удовлетворен работами Уотсона, заметив, что развитие бихевиоризма в Соединенных Штатах является подтверждением его идей и методов.

По иронии судьбы самое сильное влияние идеи Павлова оказали именно на психологию — то есть ту область, к которой он не особенно благоволил. Он был знаком со структурной и функциональной психо­логией, но соглашался с Джемсом в том, что психология еще не достигла уровня подлинной науки.

Поэтому Павлов исключил психологию из сферы своей деятельности. Он облагал штрафами сотрудников, кото­рые использовали психологическую, а не физиологическую терминоло­гию, и в своих выступлениях не раз склонял «несостоятельные психоло­гические претензии».

В конце жизни Павлов изменил свое отношение и даже стал называть себя психологом-экспериментатором.

Алексей Алексеевич Ухтомский (1875-1942).

Ухтомский – один из самых выдающихся русских физиологов. Он разработал важнейшую категорию как физиологической, так и психологической науки – понятие о доминанте.

Это понятие позволило трактовать поведение организма системно, в единстве его физиологических и психологических проявлений. Он делал основной упор на центральной фазе целостного рефлекторного акта, а не на сигнальной, как первоначально И.П.

Павлов, и не на двигательной, как В.М.Бехтерев. Но все три восприемника сеченовской линии прочно стояли на почве рефлекторной теории, решая каждый под своим углом зрения поставленную И.М.Сеченовым задачу детерминистского объяснения поведения целостного организма.

Если целостного, а не половинчатого, то непременно охватывая системой своих понятий феномены, относящиеся столько же к психологии.

Под доминантой Ухтомский понимал системное образование, которое он называл органом, понимая, однако, под этим не морфологическое, “отлитое” и постоянное образование, с неизменными признаками, а всякое сочетание сил, могущее привести при прочих равных условиях к одним результатам.

Представление о доминанте как общем принципе работы нервных центров так же, как и сам этот термин, было введено Ухтомским в 1923 году.

Под доминантой он понимал господствующий очаг возбуждения, который, с одной стороны, накапливает импульсы, идущие в нервную систему, а с другой одновременно подавляет активность других центров, которые как бы отдают свою энергию господствующему центру, т.е. доминанте.

Особое значение Ухтомский придавал истории системы, считая, что ритм ее работы воспроизводит ритм внешнего воздействия. Благодаря этому нервные ресурсы ткани в оптимальных условиях не истощаются, а возрастают.

Активно работающий организм, согласно Ухтомскому, как бы “тащит” энергию из среды, по этому активность организма (а на уровне человека – его труд) усиливает энергетический потенциал доминанты. При этом доминанта, по Ухтомскому, – это не единый центр возбуждения, а “комплекс определенных симптомов во всем организме – и в мышцах, и в секреторной работе, и в сосудистой деятельности”.

В психологическом плане доминанта является ничем иным, как мотивационным потенциалом поведения. Активное, устремленное к реальности, а не отрешенное от нее (созерцательное) поведение, так же, как активное (а не реактивное) отношение к среде, выступают как два необходимых аспекта жизнедеятельности организма.

Свои теоретические воззрения Ухтомский испытывал как в физиологической лаборатории, так и на производстве, изучая психофизиологию рабочих процессов. При этом он считал, что у высокоразвитых организмов за видимой “обездвиженностью” таится напряженная психическая работа.

Следовательно, нервно-психическая активность достигает высокого уровня не только при мышечных формах поведения, но и тогда, когда организм по видимости относится к среде созерцательно. Эту концепцию Ухтомский назвал “оперативным покоем”, иллюстрируя его известным, примером: сравнением поведения щуки, застывшей в своем бдительном покое, с поведением “рыбьей мелочи”, неспособной к этому.

Таким образом, в состоянии покоя организм удерживает неподвижность с целью детального распознавания среды и адекватной реакции на нее.

Для доминанты также характерна инертность, т.е. склонность поддерживаться и повторяться, когда внешняя среда изменилась и раздражители, некогда вызывавшие эту доминанту, более не действуют.

Механизмом доминанты Ухтомский объяснял широкий спектр психических актов: внимание (его направленность на определенные объекты, сосредоточенность на них и избирательность), предметный характер мышления (вычленение из множества раздражителей среды отдельных комплексов, каждый из которых воспринимается организмом как определенный реальный объект в его отличиях от других). Это “разделение среды на предметы” Ухтомский трактовал как процесс, состоящий из трех стадий: укрепление наличной доминанты, выделение только тех раздражителей, которые являются для организма биологически интересными, установление адекватной связи между доминантой (как внутренним состоянием) и комплексом внешних раздражителей. При этом наиболее отчетливо и прочно закрепляется в нервных центрах то, что переживается эмоционально.

Ухтомский считал, что истинно человеческая мотивация имеет социальную природу.

Он писал, что “только в меру того, насколько каждый из нас преодолевает самого себя и свой индивидуализм, самоупор на себя, ему открывается лицо другого”.

И именно с этого момента сам человек впервые заслуживает того, чтобы о нем говорили как о лице. Это, согласно Ухтомскому, одна из самых труднодостижимых доминант, которую человек призван воспитывать в себе.

Идеи, развитые Ухтомским, связывают в единый узел психологию мотивации, познания, общения и личности. Его концепция, явившаяся обобщением большого экспериментального материала, широко используется в современной психологии, медицине и педагогике.

Под влиянием созданной в России науки о поведении в Соединенных Штатах Америки возник бихевиоризм,

Вопросы:

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/18_29896_uslovnie-refleksi-i-protsess-naucheniya-v-teorii-ip-pavlova-vliyanie-pavlova-na-razvitie-biheviorizma.html

Бихевиоризм: психология и психотерапия. «Корни»: Иван Петрович Павлов

Бихевиорист павлов

Рассмотрение различных направлений психотерапии обычно начинают с психоанализа. И хотя в настоящее время он не является наиболее популярным психотерапевтическим направлением, а в классическом (фрейдистском) виде практически не применяется, «без него ничего бы не было». В том числе тех направлений, которые возникли на его критике.

Затем переходят к бихевиоризму, так как считается (и не без основания), что бихевиоризм (поведенческая психология и психотерапия) возник как оппонент психоанализа, считая, что надо больше уделять внимания внешним и очевидным причинам психологических проблем, чем их туманному внутреннему происхождению.

Однако попробуем подойти с другой стороны, т. е. начать с бихевиоризма. А точнее с поведенческой психологии и психотерапии.

Ведь, сталкиваясь с психологической проблемой или неврозом, не только специалисты, но и обычные люди сразу задаются вопросом: какими очевидными причинами это вызвано — обстоятельствами, людьми, их поступками или словами, каким образом сформировались дурные привычки и как их теперь «расформировать»? А ведь это и есть поведенческая психология, или бихевиоризм (от англ, behavior — поведение). Поэтому мы сначала рассмотрим поведенческое направление психотерапии — подход «из вне», затем углубим его подходом изнутри —«психоанализом» и объединим этих «неримиримых оппонентов» гуманистическим подходом.

Альтернативой психоаналитического направления может выступать только поведенческое направление.

Психоанализ изучает личность человека «изнутри» и через это пытается в конечном итоге воздействовать на его поведение (невротическое, конфликтное и т.д.

), а бихевиористическая (поведенческая) психология изучает только внешние проявления поведенческих реакций в ответ на внешние факторы воздействия.

В этом принципиальное различие психоанализа и бихевиоризма. Однако не надо доводить до абсурда противоречия создателей этих направлений Фрейда и Уотсона, как это, к сожалению, нередко делается.

Акцентированное внимание Фрейда к индивидуальному бессознательному иногда понимается как игнорирование им роли сознания. Это неправильно. У Фрейда был культ сознания.

Он преклонялся перед возможностями человеческого разума и повторял, что весь его психоанализ направлен на то, «чтобы, там где было «Оно» (бессознательное), стало «Эго» (сознание)».

Не игнорировал он и внешних (в том числе) социальных факторов влияния на поведение и состояния людей — просто он ими не занимался (нельзя объять необъятного), сосредоточившись на исследовании интрапсихических процессов, придавая им решающее значение в этимологии большинства неврозов.

Так же и в поведенческой психологии и психотерапии: Уотсон и другие бихевиористы не отрицали существования и важной роли сознания и бессознательного, но они считали, что эти категории не поддаются объективному научному изучению и поэтому оставляют много места для недоказуемых измышлений и спекуляций, тогда как поведенческие реакции легко наблюдаемы, контролируемы и могут быть объективно изучены.

Глупо спорить, что лучше и эффективнее для психотерапии и психологического консультированияпсихоанализ или бихевиоризм. И то и другое важно. Не зря в наше время самое популярное направление — интегративная и эклектическая психотерапия, в которой грамотно сочетаются элементы из самых разных теорий и практик.

Около 80% психотерапевтов и психологов-консультантов в США относят себя к этому направлению. Одним из воплощений интегративной психотерапии является нейролингвистическое программированиеНЛП (в серьезном исполнении).

НЛП работает с бессознательным, а якорями являются условные рефлексы по Павлову или связь «стимул-реакции» по Уотсону.

Целью бихевиористической психотерапии является изменение поведения от той модели, которая не помогла справиться с неврозом или другой психологической проблемой (а возможно, и порождала их), к модели поведения или отдельным поведенческим умениям и навыкам, позволяющим (хотя бы частично) решить эти проблемы.

Бихевиористические терапевты и консультанты стремятся создать такие условия, при которых закрепляются положительные манеры поведения и разрушаются негативные.

Клиент с помощью психотерапевта или консультанта подбирает эти модели поведения и отрабатывает до условно-рефлекторного автоматизма настолько, чтобы они могли успешно выполнить адаптационную (приспособительную) роль в тех ситуациях, которые ранее порождали вышеупомянутые неврозы и психологические проблемы.

Родоначальники бихевиоризма Джон Уотсон, Беррес Ски- нер и их последователи считают «корнями» бихевиоризма труды своего соотечественника Торндайка и наших великих соотечественников Ивана Петровича Павлова и Владимира Михайловича Бехтерева.

Источник: https://bstudy.net/683589/psihologiya/biheviorizm_psihologiya_psihoterapiya_korni_ivan_petrovich_pavlov

Идеи и представители бихевиоризма

Бихевиорист павлов

Бихевиоризм (англ. behavior – поведение) – ответвление в психологии, которое изучает поведение живых существ и способы влияния на него. В более узком понимании эта наука исследует внешнее поведение, не делая различия между людьми и животными.

Классический бихевиоризм Дж. Уотсона сводит психологические проявления к реагированию организма к двигательным. Мышление сводится к речевому акту, а эмоции к внутренним изменениям в организме. Сознание принципиально не включено в список изучения бихевиоризмом. Так как оно не изображает поведенческих показателей. Основная черта поведения принимается связь стимула и реакции (S – R).

Представители бихевиоризма

Основным основоположником бихевиоризма  выступает Эдвард Ли Торндайк. В основном, он проводил исследования поведения животных. Для этого Торндайк в 1911 году придумал эксперимент «проблемная клетка» из которого животное, методом проб и ошибок, должно найти выход.

Сенсационную лекцию «Психология с точки зрения бихевиориста» создал психолог из США Джон Бродес Уотсон в 1913 году, чем положил официальное начало бихевиоризма. Он был убеждён, что любое поведение можно измерять или модифицировать. Мысль Уотсона состояла в объективности и полезности психологии для общества. А его цель – в предсказании реакции и определении природы действующего стимула.

Уотсон совместно с Рейдер провели эксперимент под названием «Маленький Альберт», в центре которого был 11-ти летний мальчик. Этот эксперимент иллюстрировал формирование человеческого страха и тревоги.

У. Хантер в 1914 году создал схему «Отсроченная» для изучения манеры поведения. Он показывал обезьяне банан, а потом прятал в один из ящиков и закрывал от нее их ширмой. Через пару секунд снимал ширму. Обезьяна безошибочно находила банан. Так стало ясно, что животные способны не только на непосредственную реакцию на импульс, но и на отсроченную.

Л. Карл пошел еще дальше. Он при помощи экспериментальных опытов вырабатывал у разных животных умения, потом удалял им различные части мозга, для выяснения существует ли зависимость от удаленных частей мозга выработанного навыка. Вывод состоит в том, что все части мозга равнозначны и могут заменять друг друга.

В СССР  бихевиоризм принимался как буржуазное извращенство в психологической науке. Активным ненавистником его был А.Н. Леонтьев.

Критика состояла в отрицании не наблюдаемых внешних факторов (цели, мотивы, предубеждения и т.п.) в поведении человека. Однако к бихевиоризму были близки по смыслу «объективная психология»П.П.

Болонского и «рефлексология» В.М. Бехтерева, которые существовали в СССР в 1929-1930-е годы.

До середины 1950-х годов бихевиоризм занимал одно из главных мест в психологии.

В1971 году Беррес Ф. Скиннер презентовал книгу «По ту сторону свободы и достоинства», в которой он утверждал, что свободная воля – это иллюзия.

Идея бихевиоризма

Важную нишу бихевиоризма занимает стимул. Он подразумевает данную ситуацию, которая выстраивает подкрепление реакции. В виде этих реакций выступают эмоциональное и устное реагирование окружающего общества. Но при этом личностные переживания не остаются незамеченными, а переносятся в зависимое положение от внешних факторов.

Научный исследователь Джон Уотсон вынес  основные пункты, на которых строится бихевиоризм:

Целью наблюдения психологии есть поведение и реакции всех живых существ. Именно такие проявления будут изучены.

Все физиологические и психологические проявления исходят от типа поведения.

Реагирование людей и животных нужно исследовать как единый двигательный показатель на внешние раздражители – стимулы.

Исследовав показатели стимула, можно предугадывать следующий ответ. Основная задача бихевиоризма – научится предсказывать действия личности. Так поведение индивида можно контролировать.

Все виды реакций человека состоят из  приобретенных форм (условные рефлексы) или переходят по наследству (безусловные рефлексы)

Повадки человека – это итог обучения. Т.е. многократное повторение ответного реагирования отпечатывается в памяти. Впоследствии этого могут быть воспроизведены. Так формирование навыков происходит через выработку условных рефлексов.

Мышление и речь также входят в список навыков.

Память служит хранением приобретенных умений.

Становление психических реакций происходит на протяжении всей жизни. Такое развитие зависит от условий проживания, социального общества и внешних раздражителей.

Систематизация возрастного развития не присутствует. Общих признаков в процессе формирования детской психики на разных этапах возраста отсутствуют.

Эмоции означают ответ организма на положительные и отрицательные стимуляторы окружающего пространства.

Уотсон предполагал, что человека можно обучить всему. По его мнению генетические, личностные и умственные факторы не помешают обучению.

Если углубится, то суть бихевиоризма в создании лаборатории социума.

Бихевиоризм в психологии

Бихевиоризм служит предметом изучения поведения субъектов. Человеческое поведение изучается с рождения индивида  до конца его жизни. Исследование проводится с объективной точки зрения, что приводит к игнорированию сознания, ощущений, воли и воображения. Из-за этой точки зрения, бихевиористы исключили понятия подсознания и всё, что связано с ним.

Цель бихевиоризма состоит в изучении поведения субъекта, чтоб в будущем превзойти его и предсказать его ответ на определенные события. Достигнуть такую цель сложно, но реально. До нынешнего времени такая практика смогла состояться только на бессистемно используемых методах общественного действия.

Из-за множественных реакций, наука старается их изменить. Выясняется, что количество безусловных ответов организма, при рождении, не велико. Это отрицает теорию инстинкта. Большая часть инстинктов, названными старой школой психологии, сейчас относятся к условным.

Бихевиористы не ищут генетические наследия поведенческих реагирований или наследстве особых способностей (например музыкальных или художественных).

Они считают, что каждый ребенок рождается с одинаковым количеством возможностей и при определенных внешних обстоятельствах можно его направить на изучение любой узкой отрасли.

Важной деталью бихевиоризма является стимул (S) – реакция (R). Зоопсихолог Эдвард Ли Торндайк отталкивался от теории личности (набор поведенческих реакций) и открыл закон эффекта. Он указал, что между побуждением и ответной реакцией есть связь, которая подпитывается стимулом.

Теория бихевиоризма состоит в том, что личность обладает навыками и рефлексами, которые она приобрела в окружающей себя среде. Получается, что индивид есть организованной структурой и почти стабильной системой разных умений.

Бихевиоризм в психологии рассматривает личности как субъект, у которой есть реакция, функции и возможность к обучению. Получается запрограммированный человек на воспроизведение разных действий, поведения и рефлексов.

Необихевиоризм

Эта наука принадлежит американской психологии, которая появилась в 1930-х годах ХХ в.

Необихевиоризм выступил в качестве свидетеля кризиса классического бихевиоризма, который не смог объяснить цель полноты поведения. Эта наука пользовалась идеями гештальт-психологии, фрейдизма (Э.Ч.

Толмен) и павловского о высшей нервной деятельности (К. Л. Халл). Цель необихевиоризма состоит в преодолении ограниченности изначальной теории бихевиоризма.

Но эта нео-отрасль пыталась сохранить основную установку на биологизацию человеческой психики.

Необихевиоризм не пытался уйти далеко от классического бихевиоризма. Американский психолог Э.Ч. Толмен поддерживал положение, что исследование должно проводится строго по объективному методу, а не опираться на недоступные этому способу мире подсознания.

Но ещё в 1960-тые годы Толмен усовершенствовал формулу бихевиоризма и назвал ее когнитивным бихевиоризмом. К стимулу и реакции он добавил «промежуточные переменные», без которых он не представлял метод исследования поведения. Так появилась когнитивное представление.Он ввел гипотезы, цели, намерения и познавательные карты.

В итоге получилась формула: S (стимул) – V (промежуточные переменные) – R (реакция).

Плюсы бихевиоризма:

  1. Объективный взгляд;
  2. Практика научных методов;
  3. Предметом изучения вошло поведение;
  4. Эффективные способы терапии нарушенного поведения.

Минусы бихевиоризма:

  1. Устаревшая методология и литература;
  2. Механический детерминизм;
  3. Нет отличия между человеком и животным.

Данная научная отрасль подходит для простых ситуаций психотерапии: избавления от популярных фобий (страхов), плохих привычек, моделирование плохого поведения. В сложных “личностных” случаях использование бихевиоральных способов дает не долгий эффект. Существуют исторические предпочтения: Америка пользуется бихевиоральными подходами всем другим, в России бихевиоризм не популярен.

Источник: https://onona.online/psihologiya/biheviorizm

Павлов, бихевиоризм и Бутовская

Бихевиорист павлов
drevniy_daos      Вы не прочли мою статью про этологию человека? Понимаю, что длинная, но дробить тему не хотелось. Постарался и написал, как смог. Кто-то может и лучше бы написал, но здесь многое зависит от наличия концептуальной схемы, а не только от знаний. Вот как раз про знания и хотелось кое-что вам рассказать.

      В ходе написания поста читал статью Бутовской, нашего признанного лидера в изучении поведения человека. Главный специалист, так сказать. Я раньше к ней очень уважительно относился – слышал только краем уха, но её акцент на приматологии и изучении естественных основ поведения импонировал.

Но сейчас я, можно сказать, разочаровался. Вдруг в статье наткнулся на непростительный ляп. Замечу, что статья не просто так, а написана по гранту в рамках научной программы. Итак, открываю http://www.ethology.

ru/library/?id=268 , внимательно читаю и замечаю странную фразу, имеющую в контексте статьи довольно большое значение, да и вне её значимую. “Бихевиоризм как научное направление восходит к теории условных рефлексов И.П. Павлова, представленной им европейским коллегам на конгрессе 1906 г.”.

Согласитесь – интересно? 

      Получается, что одно из крупнейших направлений в психологии 20 века есть ответвление нашего родного учения Павлова. Но если вы хоть немного разбираетесь в истории психологии, сразу резанёт “европейским коллегам”.

Каким-таким европейским, если бихевиоризм есть американское течение, которое было чуждо Европе (В Германии, тогдашнем лидере науки, господствовала гештальтпсихология). Профессор не знает, что такое бихевиоризм и начинает о нём писать? Я в недоумении. Кроме того, закрадывается подозрение насчёт Павлова. И точно, всё было не так.

Не знали американские психологи поначалу про Павлова, и уж тем более не на его теории строили свою. Близость бихевиоризма и теории условных рефлексов Павлова очевидна, но это тенденции времени, заимствований тут нет. Но вдруг я ошибся, знания по психологии начала 20 века не бог весть какие? Проверяем.

В книге “Современная психология в капиталистических странах”, изданной в 1963 году и представляющей подробное изложение господствующих течений в психологии, сделанное нашими авторитетными авторами, в обширной главе “Бихевиоризм”, написанной Л.И.

Анцыферовой, читаю:”Значительное влияние на формирование бихевиористического направления оказали также эксперименты Торндайка, обобщённые им в монографии “Интеллект животных” (1898).  /../ Эти и подобные им исследования поведения животных стали научной базой бихевиоризма. Эксперименты И.П. Павлова в годы формирования бихевиоризма были крайне мало известны в Америке. В 1907 г. Р.

Йеркс в журнале “Psychological Review” опубликовал небольшой обзор павловских исследований, но общая направленность их – вскрытие закономерностей работы мозга – шла вразрез с господствовавшим в Америке духом позитивистского эмпиризма. Поэтому опыты И.П.

Павлова были истолкованы лишь как изучение секреторных условных реакций у животных, не вскрывающие закономерностей их двигательной активности.Итак, бихевиоризм возник как развитие прагматических позиций на основе естественнонаучного материала по изучению поведения животных.

Возникнув на основе прагматизма, бихевиоризм в дальнейшем развитии начал оказывать значительное влияние на эту философскую теорию” (с.33).

Нда, и где же  “восхождение” бихевиоризма к Павлову? А вот что писал сам Павлов в 1923 году (цитирую по другой книге): “Я познакомился более полно с американскими работами и должен признать, что честь первого по времени выступления на новый путь должна быть предоставлена Е.Л.

Торндайку, который на два-три года предупредил наши опыты и книга которого должна быть признана классической как по смелому взгляду на всю предстоящую грандиозную задачу, так и по точности полученных результатов”. Это сказано про ту же “Animal Intelligence” 1898 года.

Кроме того, что бихевиористы начали свои исследования раньше, специалистами отмечены и существенные различия в постановке опытов и самом подходе к рефлексам. Итак, с какого-то перепугу Бутовская приписала Павлову чуть ли не основание бихевиоризма.

А что с выступлением на европейском “конгрессе 1906 года”, на котором якобы бихевиористы узнали об идеях Павлова? Бихевиористы, конечно, оставались в Америке, это течение было специфически американским. И Павлов действительно выступал там на конгрессе, только… в 1929 году!  То есть тогда, когда бихевиоризм уже давно сложился.

Вот на необихевиоризм его учение действительно повлияло, хотя его использовали в сильно деформированном виде. Но давайте прочтём немного о выступлении Павлова.М.Г. Ярошевский в своей известной книге “Психология в 20 столетии: (Теоретические проблемы развития психологической науки”). 2-е изд. М.,1974. с. 194. излагает ход события.

“В 1929 году в США (Нью-Хейвен, Йельский университет) состоялся 9 международный конгресс психологов. В советскую делегацию входили И.П. Павлов, И.С. Беритов, И.Н. Шпильрейн, В.М. Боровский, А.Р. Лурия, С.Г. Геллерштен и др. /..

/ Помимо секций на конгрессе была установлена новая форма работы, которая с тех пор практикуется на международных психологических конгрессах, – вечерние лекции, читаемые виднейшими учёными. Чести прочтения первой лекции удостоился И.П. Павлов, представивший общий очерк учения о высшей нервной деятельности.

Съезд долго стоя приветствовал Павлова, имя которого стало символом детерминистического объяснения поведения. Там же, на съезде, возникла полемика Павлова с бихевиористом Лешли, доклад которого содержал критику учения об условных рефлексах. И.П. Павлов немедленно выступил с ответной речью. Он говорил столь темпераментно, что переводчик, не успев проследить за аргументацией, вынужден был ограничиться следующим резюме: “Профессор Павлов сказал: нет!”      В общем, такой непростительный ляп в статье Бутовской наводит на нехорошие мысли. Большую часть её текста я проверить не могу, к сожалению. Но факт остаётся. Добавлю, что на днях мне попалась статья, написанная Бутовской в соавторстве. Название просто шокировало. До такого бреда и Дольник не додумался.  Вот собственно, сей шедевр:

СКОРОСТЬ ДВИЖЕНИЯ И ЯЗЫК ТЕЛА ПЕШЕХОДОВ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОГО ГОРОДА: ЭТОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ (М.Л. Бутовская, В. В. Левашова)“В данной статье мы хотели проиллюстрировать возможности этологического подхода при изучении одного из аспектов языка тела в городских условиях, связанного с походкой и скоростью движения пешеходов, и обсудить применимость эволюционной теории сексуальных стратегий для объяснения гендерных различий языка тела пешеходов в условиях массового анонимного общества. “Без комментариев…

?

|

drevniy_daos      Весьма смущала многих беспрецедентная скорость эволюции человеческого мозга и высокий уровень развития его у самых отсталых человеческих племен. В этом пункте Уоллес не соглашался с Дарвином: по Уоллесу, душа человека должна иметь божественное происхождение. Ход рассуждений Уоллеса был таков: туземные охотники, с которыми он имел дело на островах Индо-малайского архипелага, не уступали по развитию самым цивилизованным европейцам (как он писал – членам научных обществ), а зачем “дикарю” такой совершенный инструмент? Отбор не создаёт ненужных вещей, значит, не отбор создал человеческий мозг, а иная, высшая сила. Сохранился экземпляр статьи Уоллеса, читанный Дарвином, с пометками Дарвина на полях. Против душеспасительных доводов Уоллеса творец теории естественного отбора написал звучащее и теперь как крик “Нет!” со множеством восклицательных знаков. Согласно Дарвину, человеческий разум – такое же орудие в борьбе за жизнь, как и острые клыки и быстрые ноги, такое же приспособление к условиям существования, и возникает оно в процессе эволюции тем же путём – выживанием наиболее приспособленного.        И логику и этику Уоллеса нельзя признать безукоризненными. С одной стороны – явная симпатия к “туземцам”, редкая в викторианской Британии, с другой – высокомерное похлопывание по плечу, презрительное отношение к примитивной деятельности “дикарей”. Зачем дикарю такой же мозг, как и члену научного общества?      В самом деле – зачем? А затем, что каменный топор придумать не легче, чем лазер. Средняя продолжительность жизни жизни белых охотников на слонов оценивалась не больше чем в два года  – а ведь они были вооружены крупнокалиберными ружьями. Первобытный же человек, вооруженный лишь копьём, убивал мамонтов тысячами, строил из их черепов с клыками настоящие дома, а некоторые из его секретов мы до сих пор не можем разгадать. Вот один из них: в погребениях человека древнекаменного века (палеолита) под Сунгирем (окрестности г.Владимира) найдены длинные, абсолютно прямые копья из мамонтовой кости. Но бивни мамонта изогнуты. Значит, человек палеолита мог размягчать на время слоновую кость, изгибать её, а потом возвращать в прежнее состояние! Мы этого уже не умеем делать. Так что Уоллес ошибался: в наши дни человеку, скажем мягко, ограниченных умственных способностей легче попасть в члены научного общества, чем выжить в эпоху палеолита. Как выразился известный биохимик А. Сент-Дьерди, “мозг – не орган мышления, а орган выживания”. Убить саблезубого тигра тобой же изготовленным копьём, пожалуй, труднее, чем решить дифференциальное уравнение. Медников Б.М. Дарвинизм в 20 веке. М.:Советская Россия,1975. с.192-193.

Речь идёт о статье Уоллеса 1869 года. Полемическим ответом на эту статью явилась книга Дарвина “Происхождение человека и половой отбор”, вышедшая в 1871г.

Источник: https://drevniy-daos.livejournal.com/188818.html

История современной психологии

Бихевиорист павлов

Работа Павлова по научению помогла Уотсону сместить акцент с субъективных идей к объективным, а также к количественно измеримым физиологическим процессам — таким, например, как выделению желудочного сока или движению мускулов. Она предоставила новый метод изучения поведения и новые средства для осуществления попыток его контроля и модификации.

Страницы жизни

Иван Павлов родился в Рязани в средней полосе России. Он был старшим из одиннадцати детей сельского священника. Жизнь в такой большой семье с ранних лет приучила его к трудолюбию и ответственности — к тем качествам, которые он сохранил на протяжении всей своей жизни.

В детстве он в течение нескольких лет не мог посещать школу из — за травмы головы, которую перенес в возрасте семи лет. Отец учил его дома, а в 1860 году мальчик поступил в семинарию, чтобы подготовиться к принятию сана священника. Позднее, прочитав об исследованиях Дарвина, Павлов изменил свои намерения.

Он прошел несколько сотен миль до Санкт — Петербурга, чтобы там поступить в университет. Он выбрал специализацию зоопсихологии.

Получив университетское образование, Павлов стал представителем интеллигенции, нового сословия, нарождающегося в российском обществе, которое отличалось от основных классов — аристократии и крестьянства.

Павлов был «слишком образован и слишком интеллигентен для крестьян, из среды которых он вышел, но слишком прост и слишком беден для аристократии, к которой никогда не смог бы примкнуть. Такие социальные условия нередко порождали особых, преданных науке интеллектуалов, вся жизнь которых была посвящена тому занятию, которое оправдывало их существование.

Таким был и Павлов, у которого фанатичная преданность чистой науке и экспериментальным исследованиям всегда питалась силой, энергией и простотой русского крестьянина» (Miller. 1962. P. 177).

Павлов получил степень в 1875 году и начал преподавать медицину, но не для того, чтобы стать практикующим врачом, а в надежде заняться физиологическими исследованиями. Он учился два года в Германии, затем вернулся в Санкт — Петербург, где в течение нескольких лет занимал должность ассистента исследовательской лаборатории.

Преданность Павлова экспериментальной науке была всецелой. Его не интересовали практические вопросы — заработная плата, одежда, условия жизни. Его жена Сара, на которой он женился в 1881 году, посвятила себя тому, чтобы оберегать мужа от мирских забот.

В самом начале своего супружества они заключили соглашение о том, что она полностью берет на себя все текущие заботы и не допускает, чтобы его отвлекали от занятий наукой. Он же, в свою очередь, обязался никогда не пить, не играть в карты и ходить в гости или принимать гостей только по вечерам в субботу и в воскресенье.

Он придерживался жесткого графика и работал семь дней в неделю с сентября по май; летом уезжал в деревню.

Его безразличие к бытовым заботам ярко демонстрирует тот факт, что Сара должна была напоминать ему о получении жалованья. Она рассказывала, что ему нельзя было поручить купить для самого себя одежду.

Когда ему было уже за семьдесят, он выскочил из трамвая, в котором ехал на работу, не дождавшись полной остановки, упал и сломал ногу.

Стоявшая рядом женщина воскликнула: «Боже мой, ведь это гений, а он даже не может выйти из трамвая, чтобы тут же не сломать ногу!» (Gantt. 1979. P. 28).

Семья Павлова жила в нищете до 1890 года, когда он в возрасте 41 года стал профессором фармакологии Военно — медицинской академии в Санкт — Петербурге. В 1883 году, когда Павлов работал над докторской диссертацией, родился первый ребенок.

Хрупкий и болезненный младенец не сможет выжить, говорили врачи, если мать и ребенок не смогут отдохнуть за городом. Павлову удалось одолжить денег на поездку, но было слишком поздно: ребенок умер.

Некоторое время Павлов вынужден был ночевать на койке в своей лаборатории, а его жена и второй ребенок жили у родственников, потому что они не могли позволить себе снять квартиру.

Группа студентов Павлова, зная о его финансовых затруднениях, передала ему деньги под предлогом покрытия расходов на лекции, которые были подготовлены по заявке. Павлов потратил все на своих лабораторных собак, ничего не оставив себе. Его преданность науке была так сильна, что мелочи жизни его не беспокоили. Он говорил, что это его не заботит.

В 1923 году Павлов посетил Соединенные Штаты, чтобы присутствовать на конференции в Нью — Йорке. На Центральном вокзале его немедленно ограбили на две тысячи долларов. Он присел отдохнуть на скамеечку и положил портфель рядом.

Он был так поглощен разглядыванием людей, что совершенно не следил за портфелем, а потом просто встал и ушел. По этому поводу он высказался так: «Ну и ладно. Не следовало выставлять соблазн перед глазами бедняков» (цит. по: Gerow. 1986.

P. 42).

Павлов был известен своим горячим нравом. На работе он нередко разражался гневными тирадами в адрес своих помощников. Во время большевистской революции 1917 года он обрушился на одного из сотрудников, который опоздал на работу на десять минут.

Стрельба на улицах не могла быть оправданием для прекращения работы. Как правило, эти вспышки быстро забывались. Сотрудники и студенты знали, чего от них ждут, потому что Павлов всегда ясно говорил им об этом.

В общении с окружающими Павлов всегда был прямым и честным человеком, хотя и не слишком тактичным.

Он прекрасно сознавал свой взрывной темперамент.

Когда один из сотрудников лаборатории больше не смог терпеть оскорблений, он попросил освободить его от исполнения обязанностей, «Павлов ответил, что его оскорбительное поведение есть не более чем привычка… и само по себе не является уважительной причиной для увольнения из лаборатории» (Windholz. 1990. P. 68). Неудача эксперимента могла повергнуть Павлова в состояние глубокой депрессии, но зато успех вызывал такую радость, что он поздравлял не только своих сотрудников, но и собак.

В результате оптимальной

планировки внутри здания была выстроена специальная операционная, в которой Павлов и его сотрудники оперировали собак на втором этаже. Благодаря прекрасным условиям Павлов смог завершить свои исследования по физиологии пищеварения, за которые ему в 1904 году просудили Нобелевскую премию.

Павлов был одним из немногих русских ученых, которые допускали к работе в своих лабораториях женщин и евреев. Он приходил в ярость при малейшем намеке на антисемитизм.

У него было хорошее чувство юмора, и он умел ценить шутку. Во время церемонии вручения почетной степени Кембриджского университета студенты с балкона спустили к нему на колени игрушечную собачку на веревке.

Павлов потом держал эту собачку на своем рабочем столе.

Его отношения с советским правительством были трудными; он открыто критиковал октябрьскую революцию 1917 года и советскую систему. Он писал письма протеста Иосифу Сталину — диктатору, который казнил и отправил в ссылку миллионы людей. Он бойкотировал научные конференции в знак протеста против режима. Только в 1933 году Павлов признал, что Советы все же добились определенных успехов.

Несмотря на свое негативное отношение к властям, Павлов получал щедрую поддержку от советской бюрократии и имел разрешение проводить свои исследования без правительственного вмешательства.

До конца своих дней Павлов оставался ученым. Он проводил наблюдения за самим собой, когда бывал болен, и день смерти не стал исключением.

Ослабев от воспаления легких, Павлов позвал врача и описал свои симптомы: «Мой мозг работает не вполне хорошо, появляются навязчивые мысли и непроизвольные движения: возможно, развивается омертвение». Некоторое время он обсуждал свое состояние с врачом, а потом заснул.

Проснувшись, Павлов сел в кровати и начал искать свою одежду с той же нетерпеливой энергией, которая была свойственна ему всю жизнь. «Пора вставать! — крикнул он. — Помогите мне, я должен одеться!» И с этими словами он упал на подушки и умер (Gantt. 1941. P. 35).

Источник: https://bookap.info/genpsy/shults_istoriya_sovremennoy_psihologii/gl156.shtm

ЗдороваяПсихика
Добавить комментарий